Большой Джон будет сегодня. Ах, Господи! Большой Джон! Как я хочу его видеть. И как приятно было видеть Колю сегодня, так неожиданно, точно в сказке. Хорошо. И Володьку я увижу тоже. Ужасно странно складывается судьба: троих друзей -- в один вечер! Только бы не заболеть! Около меня очутилась Сима.
-- Надеюсь, ты не будешь танцевать сегодня,-- говорит она.
-- Вот вздор! Почему? Напротив... Сегодня будет Большой Джон.
-- Но ты больна совсем. Боже! Твои руки -- огонь. А глаза... глаза! Да ты совсем больна, Воронская... М-lle Эллис! М-lle Эллис!
-- Молчи, -- вскричала я в бешенстве. -- Если ты скажешь хоть слово про мою болезнь, я возненавижу тебя, слышишь, возненавижу!
Сима хочет ответить что-то и не может, так как мы уже в зале и выступаем под плавные звуки полонеза, предшествуемые самой maman в голубом платье с шифром кавалерственной дамы на груди.
У дверей толпятся кавалеры. Блестящие мундиры гвардейцев пестреют, среди скромных мундирчиков учащейся молодежи. Джона там нет. Я это вижу ясно. Я бы из сотни узнала его милое лицо и высокую, как колонна, фигуру. Неужели он не приехал? Я готова заплакать от досады. И вдруг я невольно вскрикиваю:
-- Господи! Он здесь!
Действительно, над всеми головами резко выделяется одна, маленькая, на широких плечах. Вот он выдвинулся из толпы. Его черный фрак резким пятном выделяется на фоне блестящих мундиров.
-- Большой Джон, сюда!