-- Лидюша! Да начнешь ли ты, наконец?
Тут уж меня со всех сторон окружают цепкие клещи невидимого проказника-каприза. Раздражение мое растет . Как? Со мною, с божком семьи, с общим кумиром, говорят таким образом?
-- Не хочу молиться! Не буду молиться! -- кричу я неистово и топаю ногами.
-- Что ты! Что ты! -- повышает голос тетя, -- как ты смеешь говорить так? Сейчас же изволь молиться.
-- Не хочу! Не хочу! Не хочу! Ты злая, злая, тетя Лиза! -- надрываюсь я и делаюсь красная, как рак .
-- За меня не хочешь, так за папу! За папу должна молиться.
-- Не хочу!--буркаю я и смотрю исподлобья, какое впечатление произведут мои слова на тетю Лизу.
Ее брови сжимаются над ясными голубыми гла-зами, и глаза эти окончательно теряют прежнее ласко-вое выражение.
-- Изволь сейчас же молиться за папу! -- строго приказывает она.
-- Не хочу!