Потом быстро схватывает меня за плечо и гово-рить голосом , в котором слышатся слезы:
-- Ах, ты, гадкая, гадкая девочка!.. Что ты ска-зала! Смотри, как бы Боженька не разгневался на тебя и не отнял папу! -- И, отвернувшись от меня, она быстро выбегает из столовой.
Я остаюсь одна.
В первую минуту я совершенно не чувствую ни раскаяния, ни стыда.
Но мало помалу что-то тяжелое, как свинец , вли-вается мне в грудь. Точно огромный камень положили на меня и он давить меня, давить...
Что я сделала! Я обидела мое "солнышко"! Вот что сделала я! О, злое, злое дитя! Злая, злая Лидюша!
Я бросаюсь к окну, кладу голову на подоконник и громко, судорожно всхлипываю несколько раз. Но плакать я не могу. Глыба, надавившая мне грудь, мешает .
И вдруг, легкое, как сон, прикосновение к моей голове заставляет меня разом поднять лицо. Передо, мною чужая, незнакомая женщина в сером платье, вроде капота, и с капюшоном на голове. Большие, пронзительные, черные глаза смотрят на меня с укором и грустью. Серая женщина молчит и все смо-трит , смотрит на меня. И глыба, надавившая мне грудь, точно растопляется под ее острым, огненным взглядом . Слезы текут у меня из глаз . Мне вдруг разом захотелось молиться... и любить горячо, не только мое "солнышко", которого я бесконечно люблю, несмотря на мальчика-каприза, но и весь мир, весь большой мир ...
Серая женщина улыбается мне ласково и кротко. Я не знаю почему, но я люблю ее, хотя вижу в первый раз . Какая-то волна льется мне в душу, теплая, горячая и приятная, приятная без конца.
-- Тетя Лиза! Тетя Лиза! -- кричу я обновленным, просветлевшим голосом,--иди скорее. Я буду паинь-кой и буду молить...