-- Не хочу Машу! Я Катишь хочу! Одну Катишь! Пусть все едут, а Катишь останется со мною. Она моя!-- извожусь я, бросая на тетю злые взгляды.
-- Но ведь Катишь уже одета... и потому неужели же ты хочешь лишать удовольствия Катишь? -- на перегонки уговаривают меня Вера и Оля.
Я кидаю косой взгляд на Катишь. Ах, какая она прелесть в ее скромном, белом платьице! И вот именно потому, что она прелесть, я не хочу, чтобы она ехала. Вырядилась, веселиться будет, плясать, а обо мне ей и дела нет!
Решительно, я считала. Катишь своей собственностью, которая и создана для того только, чтобы ублажать меня.
-- Ну, уж это из рук вон, Лидюша!-- выходит из себя Лиза.-- Ты деспот какой-то стала!
-- Ну, и оставьте меня, если я деспот. И уходите все и никого мне не надо, никого, никого!
-- Конечно, уйдем, и не будем смотреть на тебя, капризная. Идем, Катишь!-- говорить Bepa и бросает в мою сторону сердитый взгляд.
Я кидаюсь лицом в подушку дивана и замираю так на несколько минут. Потом, когда все затихает в комнате, осторожно приподнимаю голову и прислушиваюсь. Шаги и шелест платьев утихают в отдалении... Вон хлопнула дверь... Вон голос Веры крикнул:--"Петр, я забыла мантильку... принесите, пожалуйста",-- и шаги снова приближаются, снова. Но это не грубые солдатские шаги Петра. Что-то легко, стремительно несется по коридору. Я с удивлением устремляю глаза на дверь...
Ах! На пороге стоит Катишь и улыбается.
-- Я не иду в Белый дом, Лидюша... голова болит что-то... Не хочется!-- говорит она, усиленно глядя в сторону.