Голова болит!.. Я понимаю, что она говорит неправду...
-- О, милая, милая Катишь!
И с легким криком я висну у нее на шее.
***
Деревья в парке глухо шумят, точно жалуются на что-то. Темень такая на дворе, что хоть глаз выколи. Точно что-то черное и страшное притаилось за дверью и ждет только случая вбежать, ворваться и схватит нас. Жуткая сентябрьская ночная мгла повисла за окнами и смотрит к нам убийственно- черными глазами.
-- Мне страшно, Катишь,-- шепчу я, поджимая под себя ноги и глядя в окно широко расширенными зрачками.
Катишь только что прочла мне о том, как маленький Рене пек в камин каштаны, когда призрак отца предстал перед ним. Я знаю этот рассказ от слова до слова и каждый раз волнуюсь и дрожу на том месте его, где появляется призрак.
-- На сегодня довольно, Лидюша! -- говорить Катишь.--Видишь, до чего дочиталась ты. Совсем нервушка стала... А бояться нечего. Мы сейчас уляжемся с тобой спать и не заметим, как подойдут наши.
-- А ты не раскаиваешься, что осталась со мною?-- спрашиваю я, ласкаясь к Катишь, в то время как сердце мое сжимается болью раскаяния оттого, что я лишила удовольствия моего милого друга.
Я всегда говорю ей без свидетелей "ты". Это ее желание.