-- Милая моя девчурочка!-- отвечает Катишь,-- да разве может мне пустое бальное верчение по залу заменить тебя?-- и она крепко-прекрепко меня целует.
Счастливые и довольные друг другом мы отправляемся в "детскую".
В нашей уютной комнатке перед образом Спасителя тихо мерцает лампада, и это придает ей еще более уютный вид. Только в окошко назойливо лезет та же черная мгла.
Я быстро спускаю шторы на окне, к великому удивлению Катишь, потому что мы никогда не делали этого раньше, так как окно нашей комнаты выходит в самую глухую часть парка, где никто никогда не бывает. Потом я раздеваюсь и, прежде чем Катишь успела остановить меня, юркнула в ее постель.
-- Катишь, позволь мне остаться у тебя... Мне что-то страшно сегодня!-- говорю я умоляющим тоном.
У нее не хватает духа прогнать меня в мою кроватку, и я устраиваюсь подле нее. Лампадка чуть мерцает теперь у иконы. Вот-вот она потухнет сейчас. Что-то тяжелое душит меня... Смутный страх закрался во все затаенные уголки моей души...
Воспоминание о ночных ворах, забравшихся на соседнюю дачу, не дает мне покоя. Я долго ворочаюсь на своем месте. Катишь уже спит. А я думаю... думаю... думаю... о том думаю, чтобы скорей прошла эта черная мглистая осенняя ночь и чтобы наши вернулись скорее... С этой последней мыслью я не заметила, как уснула тяжелым, кошмарным сном...
ГЛАВА VI.
Воры.
Странный шорох привлек мое внимание, когда я внезапно проснулась и села на постели. Точно кто-то ходил по гостиной, мягко шлепая босыми ногами.