Снежная осень... Холода налетели неожиданно. В прошлом году в эти дни стояло тепло в 15 -- 18 градусов. А теперь из каждой щели, из каждого незастеклённого звена в раме несёт сыростью, неумолимым холодом. И мне кажется, представляется, как глухо заворчало деревенское тело, заворочалось от неожиданности и стало укладываться на зиму, бросая недоделанными текущие дела. Нужно бы копать свеклу, но дома из разбитого окна несутся белые мухи. Было бы тепло -- подождал неделю-другую. А сейчас надо всё бросать, искать стекло, стекольщика, на худой конец только алмаз -- стекло-то выкроить надо. А там, в хлеве, у своей скотины, бревно вывалилось; а тут печь до зарезу надо подремонтировать -- кто же её ждал такую холодюгу! И ворочается, ворчит деревня, стремясь выйти от ударов стихии с меньшим числом синяков и убытков.
А убытков, ой, как много. Вот хотя бы молоко. В это время председатели не особо тревожились о скоте. Хорошей золотой осенью скоту вдоволь было еды и на жнивье, и на отаве, и с огородов везли. И такой осенью надои бывали, пожалуй, не хуже, чем в июле-августе, а то и лучше -- жары да овода нет. Ну, а в нынешнюю снежную осень ничего этого нет. Припасённые корма сложены ещё далеко в полях, возить их в такую слякоть огромный труд, да и в душе огромное смятение: не рассчитывали их уже с середины октября скармливать, заготовлено-то в обрез, а картофеля, концентратов и того меньше. Это одно. А второе -- скотные дворы. Сколько их ещё не утеплённых; сколько в них ещё дыр, щелей, поломанных ворот и рам, печей и потолков. И стоят коровы на сыром сквозняке, на урезанном рационе. И идут вниз надои: меньше молока, меньше денег. А скот на откорме? Где уж в таких условиях высокие привесы. Дай Бог сохранить то, что было. И идут впустую корма, труд, заботы.
Логунов -- зам заведующего сельхозотдела ОК КПСС -- тяжко вздыхает. Литвин мрачно шутит: "Впереди одна чернота, темь". Уже в сентябре "съели" в надое килограмм 45. На 1-е сентября к прошлому году осталось только 90. "И эти "съедим", -- говорит Логунов и продолжает, -- в общем, с животноводством неважно. А тут ещё промышленность палки в колёса. Колхозы и совхозы только чуть-чуть поднажали на мясо -- по сравнению с прошлым годом больше раза в полтора. Разы-то к тому же маленькие. А мясокомбинаты уже не могут справиться с убоем, скот не принимают, а если примут -- то стоит и тощает, пока дойдёт до ножа. А с курицей -- это массовое бедствие: упитанных кур принимают "тощаком" или гони обратно. Вот и получается -- в колхозе всё лето боролись за привесы, а оказалось впустую. Убыток. Промышленность-то была рассчитана на нищенский уровень жизни". В области задача -- дать сверхплановый миллион пудов хлеба. Животноводы (зоотехники областные, да, видать, и Логунов) не очень этим довольны -- снежная осень спутала все расчёты. Государству-то этот миллион и за глаза не нужен, а за счёт его, сколько молока и мяса было бы.
13/ X. Снег не тает ночью совершенно -- 5 градусов мороза. Днём тоже лежит -- температура нулевая. За день несколько раз сыпятся белые мухи. Агрономов облсельхозуправления разогнали в районы спасать свеклу. Картофеля осталось "немного" в процентном отношении -- не более 7 %, а площадь всё же велика -- 5 тысяч гектар. Тут хоть за малый процент спрятаться можно. А со свеклой -- труба: 50 % ещё в земле. В некоторых совхозах (им. Хрущёва в Богородицком, директор Буравцов) гектаров по 200 и больше ещё осталось. Вот агрономы и едут. А что они сделают? Вот, например, т. Моисеев. Тихий, скромный человек, занимается в основном экономическими выкладками, учётом удобрений и их эффективностью. Приедет он в совхоз им. Хрущёва, что он будет делать? Директор, секретарь парторганизации все коммунисты, каждый рабочий знает -- свеклу надо спасать. Все охвачены тревогой, не один раз уже обсуждали что делать, как уйти от снежной и слякотной напасти. Директор Буравцов опытный хозяин. Он уже в душе -- и только ли в душе? -- клянёт, что поддался "руководящим" советам сверху -- Гордиенко -- и отодвинул копку свеклы на полторы-две недели. Он уже нажал на все "кнопки", использует все возможности и даже невозможные, как заверяет, резервы для того, чтобы, не взирая ни на что, выдергать свеклу из земли. Что же ещё может посоветовать ему Моиссев? И на месте Буравцова я расценил бы его командировку в совхоз как демонстрацию руководства ОУСХ: "Мы лично сделали всё от нас зависящее. В отстающие хозяйства послали опытных людей для организации работы". А помимо всего этого Моисеев, -- ведь, ему тоже надо, что-то говорить начальству, -- запишет в блокнотик кое-какие факты неурядицы, неизбежные в создавшихся условиях. Эти факты, возможно, пригодятся для очередного выступления кого-либо (не Моисеева, конечно) на бюро ОК, на совещании ОУСХ, на областном совещании работников села. Вот и вся истинная цель ударной командировки агронома. Сотни две государственных денег будут выброшены на ветер, так как независимо от того приедет Моисеев или нет, коммунисты совхоза и Буравцов сделают всё что смогут и свеклу выкопают.
Уехал и главный агроном Савушкин Александр Иванович: "Какая уж тут механизация! Свеклоподъёмники ещё пойдут, а комбайнам конец. Впору пропашники пускать, конные плуги. Они тоже хорошо подкапывают, да теперь их нет".
С кукурузой опять провал -- в среднем в области взяли по 90 центнеров массы зелёной. Это тысячи полторы кормовых единиц -- столько, сколько даёт овёс при среднем урожае. А труда на эту кукурузу ухлопали не счесть. В прошлом году было по 138 центнеров. "Учитывают плохо, -- говорит Савушкин, -- в прошлом-то году переучитывали не раз. Скосили комбайном, засилосовали. В районе ужасаются -- урожай мизерный, влетит по загривку. "А, ну, давай коси косой кочерыжки кукурузные, считай с метра по весу, да на гектар переводи". Вот так и втираем очки друг другу, а отвечать некому". О свекле, -- признаётся: "Затянуло начальство. Да кто бы мог подумать? В прошлом году в это время 16 градусов тепла было, сухо".
14/ X. На плёнку записывалась "Образцово провести месячник сада" главный агроном управления садоводства Вера Анатольевна Епатаева -- маленькая худощавая с круглым курносым лицом. "Тороплюсь, еду в Теплоогарёвский совхоз, Там свеклы 50 гектаров". "А что же Вы там сможете сделать? Сказать, что надо убирать всеми средствами". "Да, конечно. Но главное-то у меня -- проверить сортовой подбор саженцев. Ну и поглядеть, правильно ли применяют указание о снижение норм выработки на копке -- в такую погоду людей надо материально заинтересовать". У этой-то хоть цель есть правильная -- она агроном-садовод и саженцы её интересуют в первую очередь. А с садами опять неувязка. Разве сейчас до садов? Всюду и везде люди только на копке. План был посадить 2000 гектаров, а посадили 250. Вот ещё ущерб от снежной осени. В общем, сады в забросе. До сих пор не можем расширить их площади до довоенного уровня. За эти годы из-за безалаберности уже погубили сотни тысяч саженцев: посадят, ухода нет, они гибнут.
Мартынов звонит: "Выступать не буду. Игошев (секретарь ОК по сельскому хозяйству) сказал: "Все разъехались в районы, будут практически проводить работу, а это ценнее всяких выступлений". Смешно и горько. Приедет инструктор или секретарь ОК в район, с кем будет общаться, вздыхать, говорить общие фразы "обо всех средствах?". В лучшем случае с одним -- двумя председателями колхозов или на бюро, или на районном совещании актива, т.е. опять-таки с теми же председателями колхозов, партийными и советскими руководителями. Рядовые свекловоды, те, что дёргают свеклу вручную, их и не услышат. А всё дело решают они. На месте Игошева нужно было бы выступать и в газете, и по радио, и это принесло бы бОльшую пользу.
С раннего утра сегодня не холодно, в воздухе редкая крупа снежная. Днём снег повалил опять тучей. Крыши все белы. Только на мостовой вода.
16/ X. Утром -- настоящая зима. Белый свет разлит под низкими тучами. От покрытых снегом крыш и улиц кажется веселее. Ветер несёт и несёт, завихривая на перекрёстках и углах, мелкие снежные крупинки. Страшно подумать -- надо копать свеклу и картофель, спасать свой урожай, трудодень, деньги. Завтра будет известно, сколько их осталось в земле. К вечеру, когда под низкими, почти неподвижными тучами белесый свет начал темнеть, неслышно опустился туман, съевший снег. Слякоть, грязь, потеплело. Часа три просидел в читальном зале областной библиотеки. Читал уникальную книгу: "Историческое обозрение Тульской губернии". Автор Иван Афремов, писал её в 1840-е годы. Издал в Москве в 1850 год. Книга эта единственный уцелевший экземпляр, из здания библиотеки не выпускают.