-- Богъ съ ними и съ нами; будетъ барышъ, будетъ потѣха.
Воевода покрутилъ свои длинные усы и началъ распоряжаться. Охотники съѣхались и отвели лошадей на опушку лѣса. Солнце склонялось къ заходу; лошадямъ подвязали къ головамъ торбы съ ячменемъ. Вкусна имъ ѣда послѣ охоты -- ячмень такъ хруститъ подъ ихъ зубами. Люди тоже закусили, кто хлѣбомъ, кто сыромъ, кто солониной, кто колбасой, что у кого было.
Воевода пересчиталъ всадниковъ, оказалось ихъ сто двадцать, число хорошее -- два-шестьдесятъ -- но больно много.
-- Возьми, Птичій Сынъ, шестьдесятъ юнаковъ и ступай съ своею деликанліей прямо къ Ахмедъ-бею въ чифликъ. Ты будешь тамъ хозяиномъ, а деликанлія хозяйкой. Смотри чтобы гостямъ всего было вдоволь, чтобы насъ приняли такъ же какъ еслибы самъ Кибризли пожаловалъ въ гости; да распорядись чтобы никто оттуда не вышелъ и никто кромѣ насъ туда не пришелъ, чтобы насъ не видѣли и не слышали. Что бей припасъ, то взяли черти; кто видѣлъ, у кого любопытный глазъ или длинный языкъ, тому не оставаться на Божьей землѣ. Это твоя забота и я полагаюсь на тебя какъ на самого себя.
Обратившись къ Мансуру, онъ сказалъ:
-- Ты, учитель и отецъ, съ двадцатью гайдуками стань на пути между Эргень-ханомъ и Чорлой, за дорогой которая идетъ изъ Узунъ-Кюлру въ Малый Балканъ. Никого не пропускай въ Чорлу, ни человѣка, ни лошади. Пускай идутъ себѣ съ Богомъ въ черкесскія деревни, счастливый имъ туда путь, только не въ Чорлу -- тамъ казаки.
-- Ты, Бира-Мегмедъ-ага, и ты, Божокъ Карнабадскій, возьмите каждый по двадцати юнаковъ; ты, Божокъ Карнабадскій, карауль чтобы никто не пробрался черезъ Бараштырханъ въ Луде-Бургасъ до телеграфа, чтобы послѣ работы намъ не помѣшали отдохнуть какъ слѣдуетъ. А ты, Кара-Мегмедъ-ага, посматривай на дорогѣ въ чифликъ Ахмедъ-бея чтобы туда всѣ съѣхались, хоть въ разсыпную. Тамъ сборъ; когда пѣтухи пропоютъ полночь, пусть каждый туда ѣдетъ. Со мною пойдутъ двадцать человѣкъ, мнѣ больше не нужно чтобъ обработать все дѣло.
Никто не отвѣтилъ ни слова; люди взяли оружіе и сѣли на коней. Въ сумерки всѣ тронулись. Нѣкоторое время они виднѣлись на полѣ, а потомъ исчезли въ бурьянахъ и оврагахъ.
Начинало смеркаться когда почта подъѣзжала къ Бараштырхану. Заптіи впереди; погонщикъ при лошади съ чемоданомъ почтовой корреспонденціи оретъ какъ коза которую деретъ волкъ; почтовый Татаринъ, родомъ Армянинъ, потому что Армяне заарендовали почту, лупитъ арапникомъ свою клячу. Вьюки идутъ за вьюками; лошади съ колокольчиками и бубенчиками привязаны одна къ хвосту другой; при каждыхъ четырехъ лошадяхъ идетъ погонщикъ, а позади опять заптіи. Чаушъ разъѣзжаетъ отъ головы къ хвосту каравана и смотритъ за порядкомъ.
Въ Бараштырханѣ спросили: ночевали ли тамъ казаки? 1