Старуха насилу уговорила мужа чтобъ онъ позволилъ матера Ганки вмѣстѣ съ Еленою и внукомъ Дмитріемъ идти на поиски въ Славенъ, не увидятъ ли гдѣ Ганки.
Молодки и дѣвушки сѣли прясть шерсть и ткать кошмы: это главное занятіе и промыселъ балканскихъ женщинъ. Въ кошмахъ все домашнее богатство; по ихъ числу и качеству судятъ о достаткѣ хозяина и воспитаніи женщинъ. Кошмы вымѣниваются на наряды и такія жизненныя потребности какихъ въ Балканахъ не родится. Женщины принялись за работу, и воцарилось молчаніе; только шуршали веретена и челноки.
Старикъ посидѣлъ немного куря трубку, а когда убѣдился что все пришло въ порядокъ, взялъ ружье и вышелъ; за нимъ выбѣжали собаки. Чрезъ Орлиную гору онъ прямо направился къ ключамъ.
Киркъ Бунаръ, равнина о сорока ключахъ, на одной изъ самыхъ высокихъ балканскихъ горъ, надъ Сливномъ, есть знаменитое урочище въ Балканахъ, извѣстное во всей Болгаріи. Преданіе гласитъ, и очевидцы подтверждаютъ что ежегодно въ день святаго Егорія и въ день святаго Димитрія всѣ балканскіе звѣри, птицы и гады собираются туда и пьютъ воду изъ ключей, и набравшись въ нихъ здоровья и жизни, живутъ потомъ рѣзвые и веселые до слѣдующаго водопитія. Въ эти два дня, кромѣ полудня, когда всѣ твари пьющія воду здравія и жизни отдыхаютъ въ трещинахъ скалъ и пещерахъ, рѣдко какой смѣльчакъ отважится взглянуть на это сборище созданій Божьихъ. Въ иное время живутъ тамъ и лѣчатся только недужныя животныя; но когда больны медвѣди и волки кротки какъ серны, а орлы и коршуны пьютъ изъ одного ключа съ куропатками и голубями; тогда и люди приходятъ туда лить воду здравія и жизни.
Скалы высятся и тянутся кругомъ въ разныхъ формахъ: не видать между ними ни тропинокъ, ни разсѣлинъ. Отъ такого нагроможденія утесовъ рябитъ въ глазахъ и страшно подумать гдѣ ступить, гдѣ поставить ногу, гдѣ отдохнуть: голова кружится. Кругомъ брызжетъ вверхъ вода изъ ключей, брызжеть высоко, разбѣгается, кружится, падаетъ внизъ какъ вѣтки Плакучей ивы и сверкаетъ въ травѣ огнями алмазовъ, рубиновъ, бирюзы и изумрудовъ.
О! какъ прекрасны и обворожительны эти струи воды когда ясное солнце обливаетъ свѣтомъ все небо, или когда блѣдный мѣсяцъ странствуетъ по своду надъ Божьимъ міромъ! Онѣ привлекаютъ къ себѣ какъ глаза василиска, на вѣрную погибель, а погибели не чуешь. Когда же нѣтъ ни солнца, ни мѣсяца, то онѣ обдаютъ душу такимъ холодомъ и наполняютъ сердце такимъ страхомъ что нога коченѣетъ переступая съ мѣста на мѣсто, а кровь стынетъ и чтобы согрѣться приливаетъ къ сердцу.
Рѣдкіе деревья и кусты стоятъ словно каменные, безцвѣтные и безжизненные; тѣни ихъ падаютъ какъ бы письмена или гіероглифы на возвышающіяся со всѣхъ сторонъ, подобно отвѣснымъ стѣнамъ, кручи горъ. Вотъ видъ на долину. Долина настоящій рай: сады, виноградники, ручьи какъ ленты извиваются между зелеными нивами, пастбища, мельницы, и Сливенъ съ бѣлыми ломами. Веселая и привлекательная долина манитъ къ себѣ; горы преклоняются предъ нею и вода сбѣгаетъ въ нее водопадами. Болгаръ же такъ и тянетъ въ этотъ болгарскій рай.
Киркъ-Бунаръ доступенъ только съ одной стороны -- съ Нейкіоя, чрезъ Орлиную гору, и отсюда скученные утесы представляются въ самомъ грозномъ видѣ. Глазу открывается вся дикость этой длинной и широкой, исполинской каменной пустыни. Тутъ шелъ старый Стефанъ, а собаки Балканъ и Дере искали въ горныхъ заросляхъ и отъ времени до времени визгомъ давали знать что чуютъ звѣря.
Вдругъ Дере завизжалъ и залаялъ, Балканъ отозвался дишкантомъ, и обѣ собаки заголосили. Старый Стефанъ прыгнулъ въ сторону и притаился въ разсѣлинѣ скалы. Бѣжитъ огромный кабанъ, по крайней мѣрѣ лѣтъ двѣнадцати, онъ ощетинился какъ ежъ, фыркаетъ и солитъ. Онъ почти добѣжалъ до разсѣянны въ скалѣ и былъ въ пятнадцати шагахъ отъ Стефана когда старикъ приложился и спустилъ курокъ* Порохъ вспыхнулъ на полкѣ и пуля попала кабану въ лобъ; тотъ отшатнулся назадъ, упалъ навзничь и не хрюкнулъ. Дере и Балканъ обнюхали мертваго звѣря и легли его караулить, а старый Стефанъ началъ потрошить кабана и сбирался повѣсить его на скалѣ чтобы мертвый звѣрь не лежалъ на землѣ. Охота кончилась въ минуту.
Покуда гайдукъ-юнакъ, безъ помощи добрыхъ людей, обчищалъ кабанью тушу, на вершинѣ Бунара, подъ обросшею мхомъ скалою, сидѣлъ зрѣлаго возраста мущина, а предъ нимъ стояла молодая женщина или дѣвица.