Проникнутый чувствомъ своего апостольства взиралъ Неофитъ на дѣянія Милоша Сербскаго, и пока послѣдній исполнялъ волю султана Махмуда, побивалъ, раззорялъ и разгонялъ бунтовавшихъ дагіевъ, янычаръ и спагіевъ, онъ писалъ и печаталъ для народа книжки о правѣ султановъ Османовъ на славянское царство Неманичей. Еще и теперь сербскія дѣти учатся читать по этимъ книжкамъ и почерпаютъ изъ нихъ первыя понятія о правѣ султановъ, о которомъ султанское правительство и слышать не хочетъ.
Послѣ первой бѣды постигшей Милоша, Неофитъ не могъ оставаться въ Сербіи, которая начинала нѣмечиться; его выжили изъ Бѣлграда нѣмецкіе болтуны и полиція, прислуживающая своими шпіонами подпольнымъ злоупотребленіямъ правительства и устроенная по образу и подобію іезуитской инквизиціи.
Неофитъ вернулся въ Рыльскій монастырь и оттуда разносилъ свою проповѣдь изъ села въ село. Всюду его выслушивали, но не вполнѣ понимали, даже боялись понимать; тѣмъ не менѣе не всѣ слова раздавшіяся въ ушахъ пропадали безслѣдно. Какъ пастухи и косматыя собаки преслѣдуютъ волка отъ овчарни до овчарни, такъ гнали Неофита деспоты, архиреи и протосингелы. Избравъ себѣ въ Геленѣ ученикомъ священника Иларіона, юнаго духомъ и годами, пылкаго сердцемъ, онъ вмѣстѣ съ нимъ пришелъ въ Царьградъ.
Оба священника были богато одарены краснорѣчіемъ, несокрушимою вѣрой -- и только. Съ ихъ помощію они добрались до Византіи, которая сдѣлавшись Константинополемъ, Истамболомъ, Стамбуломъ, не перемѣнила своихъ обычаевъ и привычекъ, также какъ не отступитъ отъ нихъ и тогда когда будетъ Царьградомъ, если только суждено это у сбыться; потому что тамъ завелся и по сіе время держится Фанаръ, почерпающій новыя силы въ армянскомъ Эчміадзинѣ, откуда получаются предписанія противъ султанскихъ законовъ, потому что Греки и Армяне торгуютъ Высокою Портой.
Но и въ Византіи не все попадаетъ въ руки Грековъ и Армянъ. Бѣдные священники нашли Славянина, польскаго шляхтича, который представилъ ихъ двумъ тогдашнимъ государственнымъ сановникамъ. Одинъ изъ нихъ былъ Гассанъ Риза-паша, сераскиръ надъ сераскирами, пользовавшійся довѣріемъ султана, человѣкъ рѣшительный и дѣятельный. Другой былъ Мегмедъ Али-паша, начальникъ артиллеріи, зять султана, благодушный, привѣтливый, доступный и щедрый, настоящій мусульманскій вельможа, не говорившій словъ на вѣтеръ и не шутившій своими обѣщаніями. Кто прибѣгалъ подъ его крыло, о томъ онъ заботился, и что обѣщалъ то исполнялъ. Oru оба взяли подъ свое покровительство священниковъ. Хотя они были мусульмане и оттоманы, во они уразумѣли христіанскія и славянскія слова -- за государство и престолъ.
Бѣдные священники, какъ будто какія-то власти, тотчасъ вступили въ состязаніе съ греческимъ патріархатомъ и повели споръ. Но счастіе обращается какъ колесо; оба могущественные покровители болгарскаго дѣла пали, на верхъ поднялись другіе люди которые выступили защитниками патріархата. Логоѳетъ Аристарки-бей и драгоманъ Ханджери-бей, столбы Фанара, приняли участіе въ игрѣ: ставка была крупная, цѣлыхъ четыре милліона Болгаръ -- должны ли они огречиться, какъ будущій народъ будущей Византійской имперіи, или же остаться Болгарами, и еще болѣе ославяниться для служенія оттоманскимъ султанамъ, потомкамъ и наслѣдникамъ царей славянскихъ по женскому колѣну? Просьбы и угрозы Фанара и дары патріархата наконецъ превозмогли. По духовному праву, съ соизволенія Высокой Порты, оба Болгарина приговорены къ изгнанію и сосланы на Святую Гору, гдѣ Неофитъ и скончался въ Хилендарскомъ монастырѣ.
Политиканы захватили дѣло въ свои руки. Профессора, доктора, торговцы и беи хорошо понимали какіе Греки вымогаютъ себѣ доходы съ болгарской церкви и думали: не дурно бы было получать ихъ намъ; а такъ какъ они не полагались на свои силы для борьбы съ Греками, съ Фанаромъ, то они догадались войти въ соглашеніе съ консулами покровительствующихъ державъ. Они повели свое дѣло такъ ловко что одинъ изъ консуловъ сказалъ себѣ: если Болгары отдалятся отъ греческой церкви, то оставшись одни они волей-неволей обратятся къ католицизму; какая будетъ для меня слава и предъ императоромъ и предъ папой! Другой подумалъ: отчего жь бы имъ не сдѣлаться протестантами? труденъ только первый шагъ, а потомъ все пойдетъ какъ по маслу; пусть только протестуютъ; какое торжество для королевы и для моего великаго народа! Тогда протестантству не трудно будетъ привлечь къ христіанской вѣрѣ и мусульманъ; къ тому же кто подмазываетъ тотъ и катится. Сильный этою поговоркой консулъ началъ себя подмазывать золотою мазью; бралъ натурою, займами, припасами и подарками; покровительство оказалось выгодно, полетѣли донесенія посламъ и правительствамъ объ этомъ великомъ событіи, и у Высокой Порты исходатайствовано разрѣшеніе открыть признанный и законный комитетъ.
Комитетъ сталъ у кормила религіознаго движенія, а такъ какъ совѣтниками его были консулы, канцеляристы и драгоманы, то мало-по-малу онъ подчинилъ своему вѣдѣнію и политическія дѣла Болгаріи, чтобъ они тоже не ускользнули отъ его заботливаго вниманія.
Еслибы старый Неофитъ могъ воскреснуть, онъ растерялся бы среди хитросплетеній и подмостковъ при помощи которыхъ старались соорудить зданіе на его славянскомъ фундаментѣ. Вмѣсто болгарскаго патріархата, придумали -- чтобы волкъ былъ сытъ и овцы цѣлы -- установить какой-то экзархатъ, который попрежнему торговалъ бы епископскими митрами и духовнымъ управленіемъ церкви, попрежнему собиралъ бы подати, дани и церковныя приношенія, только не руками Грековъ, а руками Паранъ или Болгаръ. Церковь съ виду будетъ болгарская, но безъ болгарскаго патріарха.
Отвернувшись отъ султана, настоящаго царя по крови, благорасположеннаго къ родственному ему народу, комитетъ, умудряясь капитуляціями съ иностранными державами, устремился къ болгарской автономіи.