Таковъ былъ признанный и законный комитетъ; къ нему тихомолкомъ и втайнѣ обращались комитеты непризнанные и незаконные, но существующіе и дѣятельные.
Молодой Данко Казанскій добрался до этого комитета; его приняли привѣтливо, увѣрили въ братскомъ расположеніи, обо всемъ разспросили, но рѣшительнаго отвѣта не дали. Ему показали какъ пріучаютъ дѣтей ненавидѣть турецкое, не христіанское ярмо, какія книжки, сочиненія и евангелія разсылаютъ по краю, какъ удерживаютъ Болгарскій народъ отъ сближенія съ казаками, потому что казаки войско султанское-христіанское подъ мусульманскимъ знаменемъ и правительствомъ, потому что казаки и драгуны, съ ихъ славянскою командою и славянскимъ духомъ, какъ соль щиплютъ глаза комитету и Туркамъ, потому что казаки люди простые, привыкшіе чтить старые порядки, привержены къ султану и усердно ему служатъ, а комитету это не нравится, ибо комитетъ желаетъ автономіи, казаки же для этой автономіи главная помѣха. Дѣйствовали такъ успѣшно что Высокая Порта, въ своей премудрости, уже покушалась заподозрить казачество и уничтожить въ немъ славянскій духъ. Когда Порта совершитъ этотъ подвигъ, тогда главное препятствіе для дѣятельности комитетовъ будетъ устранено, останется только увлечь простой народъ, громаду, и тогда придетъ время дѣйствовать открыто; покуда же всего лучше вліять чрезъ священниковъ или газетчиковъ и содѣйствовать автономіи молитвами и разными изданіями.
Хотѣли сдѣлать юнака Давка поломъ или газетнымъ борзописцемъ, но ему это было не по душѣ, хотя онъ и не могъ идти въ казаки, потому что ему наговорили о нихъ такъ много дурнаго и очень отсовѣтывали. Самъ онъ видѣлъ что казаки войско хоть и славянское, но мусульманскаго государя, онъ же воспитанъ и настроенъ въ чувствахъ, мысляхъ и стремленіяхъ къ освобожденію христіанъ отъ ига невѣрныхъ сыновъ Агари. Для этого учреждены комитеты, и его выслалъ комитетъ; слѣдовательно, онъ долженъ остаться юнакомъ; жребій брошенъ -- разъ родила мать, разъ и умирать. Къ тому же ему слышался задушевный шопотъ монахини еще не обрученной Христу и Божіей Матери, а обрученной Болгаріи; если онъ останется ея юнакомъ, то кто вѣдаетъ чему быть впереди? Кто ни на что не отваживается, тотъ ничего и не выигрываетъ. Данко любилъ Болгарку какъ любилъ ее болгарскій витязь Хаджи Дмитрій. Онъ прекратилъ переговоры съ комитетомъ и выѣхалъ обратно въ Балканы.
Ѣхалъ по Болгаріи молодой Данко съ двумя товарищами, приставленными къ нему законнымъ комитетомъ чтобы показать ему край. Изъ каждаго села, изъ каждаго города выходили изъ школы на дорогу дѣти съ своимъ наставникомъ, который въ Эдренскомъ вилаетѣ называется даскаломъ, а въ Дунайскомъ учителемъ. Даскалы отлично умѣли водить дѣтей ротами, строить ихъ рядами для пріема посѣтителей, распѣвать съ дѣтьми церковныя пѣснопѣнія и подавать голосъ для громкаго: многая лѣта падишаху и тому лицу которое привѣтствовали; послѣ чего даскалы церемоніальнымъ маршемъ провожали гостя по городу, до своего жилища. Такъ чествовали и молодаго Данка.
Одинъ изъ спутниковъ, замѣтивъ удивленіе въ чертахъ лица Данко, сказалъ улыбаясь:
-- Каково обучили ребятишекъ? Не думаю чтобы лучше учили и въ старомъ Кіевѣ, о которомъ разказываютъ такія чудеса; люди толкуютъ что кто въ него въѣдетъ, тотъ разомъ поумнѣетъ, кто въ немъ поживетъ, тотъ, будь онъ Полякъ, обращается въ Славянина, а кто изъ него выѣдетъ, тотъ дѣлается или воиномъ или государственнымъ человѣкомъ.
Довольный своими разумными рѣчами спутникъ еще разъ улыбнулся; онъ побывалъ въ Вѣнѣ и Италіи, не доѣхалъ до Франціи и теперь служилъ признанному комитету, въ качествѣ то доктора, то профессора. Данко смотрѣлъ на болгарскихъ дѣтей, надежду будущаго. Ему, пріѣхавшему изъ страны порядка и строгаго благочинія, показалось странно что при такихъ пышныхъ въѣздахъ, никто не спросилъ ни его, ни спутниковъ какой они вѣры, не потребовалъ у нихъ паспорта и не позаботился узнать кто они такіе; а вездѣ стояли заптіи, жандармы и тептыши, которые ихъ привѣтствовали и потомъ приходили къ нимъ на домъ побалагурить о дождѣ и погодѣ. Въ этой счастливой оттоманской странѣ вольно всѣмъ ходить и ѣздить по землѣ. Назойливое любопытство въ Исламѣ не допускается; кто ѣдетъ въ экипажѣ, верхомъ на лошади, а тѣмъ паче на жеребцѣ, на комъ платье хорошее и чистое, кто умѣетъ его носить, того не сочтутъ ни бродягой, ни плутомъ. Впрочемъ люди знали что есть признанный комитетъ, и въ своемъ мусульманскомъ простосердечіи принимали его за какое-то новое изобрѣтеніе Высокой Порты, выдуманное для забавы христіанъ, чтобъ они не помышляли о чемъ-нибудь другомъ -- вѣдь мудрыя головы управляютъ дѣлами Высокой Порты. Такъ рѣшено въ совѣтѣ падишаха, стало-быть нужно уважать теперешнихъ христіанъ, прежнихъ гяуровъ. Въ этомъ счастливомъ государствѣ, въ этомъ благодушномъ Исламѣ, такъ еще чтятъ имя падишаха, имя калифа вѣры, что прикажи онъ -- самое омерзительное для правовѣрныхъ дѣло -- надѣть на головы круглыя шляпы вмѣсто фесокъ, всѣ бы разомъ въ нихъ нарядились.
По селу или по городу тотчасъ расходилась вѣсть о томъ что пріѣхалъ какой-то великій комитатъ, комитатъ дозволенный. Чорбаджіи за чорбаджіями, торговцы за торговцами, разнаго званія люди, Болгары и не Болгары приходили поклониться и потолковать о войнѣ, о мирѣ и о политикѣ. Всѣ высказывали свое мнѣніе смѣлѣе чѣмъ говорятъ въ кофейныхъ, не только Вѣны или Берлина, но и Парижа; болтали даже о комитатахъ недозволенныхъ. Давко сначала было увлекся, пока не переговорилъ въ сторонкѣ съ тѣмъ и съ другимъ и не получилъ въ отвѣтъ или прищелкиванія языкомъ или такого киванія головой какъ взмахиваетъ головою лошадь когда желѣзо мундштука кольнетъ ее въ поднебье.
-- Мой сынъ, мой братъ, мой своякъ служитъ султану въ казакахъ или драгунахъ, и мы молимъ Бога чтобъ Онъ сохранилъ намъ его на многія лѣта. Есть у насъ свое войско, на что намъ чужое? Лучше вамъ жить съ Турками чѣмъ съ Нѣмцами.
Дальнѣйшіе разговоры не повели ни къ чему, особенно когда подъ вечеръ товарищи Данка начали собирать во имя дозволеннаго комитета разные поборы на книжки, на газеты, на свѣчи и на кадило для болгарской церкви, на сапоги для учителей, чтобъ они не ходили въ лаптяхъ, на расходы комитета въ провинціи и въ Стамбулѣ, на подарки для консуловъ, жандармовъ и драгомановъ покровительствующихъ дворовъ, на поддержаніе капитуляцій, на автономію, и Богъ вѣсть на что.