Заговорилъ молодой Данко:

-- Я изъѣздилъ Болгарскую землю вдоль и поперекъ, присмотрѣлся къ гайдукамъ, къ болгарской церкви, даже къ казакамъ, настоящимъ болгарскимъ юнакамъ. Ремесло гайдука и кнееджіи нравится Болгарскому народу и заманчиво для него; каждый Болгаринъ, если самъ не гайдукъ, то любитъ гайдука, дивится ему и доброхотствуетъ ему какъ самому себѣ. Это слѣдствіе долговременной и тяжкой неволи и того что нѣтъ родовитаго благороднаго сословія. Народъ подъ чужимъ игомъ, не имѣя предводителей къ которымъ онъ могъ бы обратиться, которые ободрили бы его и соединили бы вокругъ себя, стремится къ гайдуку, отважному и храброму, но не доблестному и не прямодушному. Въ наше время трудно воодушевить гайдуковъ до народнаго возстанія -- на это нужны дворяне. Трудно даже побудить гайдуками простой людъ къ бунту, потому что въ нихъ нѣтъ опоры гражданскому порядку. Церковь представляетъ болѣе широкое основаніе для утвержденія народности, въ ней болѣе стремленій къ лучшей будущности; но молитвы побуждаютъ человѣка, да и то кающагося грѣшника, къ жертвамъ, а не дѣлаютъ изъ него воина и освободителя. Къ тому же духовенство, въ рясахъ и въ сюртукахъ, торгуетъ и барышничаетъ. Болгарскій народъ благочестивъ, набоженъ, держится своей вѣры, но духовенство ему нелюбо; прежнихъ греческихъ поповъ онъ ненавидѣлъ, а теперешнихъ онъ не жалуетъ и не уважаетъ. Болѣе вліянія имѣютъ даскалы, потому что они люди грамотные, ученые, но еще очень не скоро они сдѣлаются такими какъ въ Сербіи. Признаюсь, мнѣ нравится собрать славянскихъ юнаковъ въ славянское войско подъ именемъ казаковъ и подъ знаменемъ государя славянской крови. Славянскія страны Турціи сплотились бы такимъ образомъ подъ скипетромъ государя славянской крови; онъ сталъ бы могущъ и славенъ, а Славяне были бы счастливы и свободны. Но султанское правительство этого не понимаетъ и никогда не пойметъ, потому ли что не можетъ взять въ толкъ, потому ли что не хочетъ. Нѣмцы и Англичане все нашептываютъ ему въ уши одинъ и тотъ же совѣтъ: за этимъ войскомъ, за этими Славянами стояла и стоитъ славянская Москва. Улемы и имамы твердятъ: Славяне христіане, да и Босняки тоже дѣти христіанъ; а тѣ что завѣдуютъ управленіемъ толкуютъ между собою: если появится много Соколовичей, Латачей и другихъ подобныхъ имъ Славянъ, то падишахъ пожалуй удалитъ насъ и мы останемся въ сторонѣ; Армяне уже вырываютъ изъ нашихъ рукъ дипломатію и финансы; теперь они еще дѣлятся съ нами пока мы стоимъ во главѣ управленія и войска, а что станется съ нами когда мы утратимъ это положеніе? Не устоять оттоманскому славянскому казачеству. Я проѣхалъ много селъ и городовъ, и не нашелъ ни одного Болгарина который бы захотѣлъ по своей доброй волѣ сдѣлаться юнакомъ возстанія; Болгары даже не понимаютъ какая будетъ для нихъ польза е ли возстаніе увѣнчается полнымъ успѣхомъ. Они боятся суроваго и самолюбиваго Серба болѣе чѣмъ самаго дикаго Турчина. Турка они знаютъ и къ нему привыкли; о Сербѣ же имъ разказываютъ диковинныя вещи, а то что они слышатъ возбуждаетъ въ нихъ странныя опасенія. Нашъ народъ не любопытенъ и приверженъ къ старинѣ; мудрено ему полюбить новинку, пока онъ съ нею не освоится. Поэтому, если намъ нельзя быть казаками, нельзя служить доброму государю и подъ его скипетромъ болгарской свободѣ, то подождемъ пока придетъ къ намъ съ силою другой славянскій государь, или пока выростетъ для насъ въ рядахъ сербскаго войска болгарское военное дворянство, не скуфейное, не писательское и не денежное; тогда мы чего-нибудь да будемъ стоить. Теперь же порываться на Турчина еще смѣшнѣе чѣмъ мухѣ нападать на льва -- муха хоть надоѣстъ, а мы даже не надоѣдимъ, а только подадимъ поводъ къ новымъ преслѣдованіямъ. Правда, Турки не станутъ преслѣдовать такъ зло какъ Англичане или Нѣмцы, потому что Турокъ имѣетъ и милосердіе и состраданіе, и наказываютъ они поотечески; но все же мы ничего не добьемся: лучше подождать чѣмъ горько сѣтовать въ послѣдствіи. {Сочиняя эту повѣсть на основаніи истинныхъ фактовъ, я имѣлъ цѣлью познакомить читающую публику съ настоящимъ положеніемъ Болгаріи и Болгаръ. Изъ долголѣтняго опыта я убѣдился что дурную услугу оказываетъ этому честному и трудолюбивому народу тотъ кто подговариваетъ его, или какими бы то ни было средствами побуждаетъ къ возстанію, къ самостоятельности, къ автономіи, а хорошую услугу -- тотъ кто его склоняетъ къ преданности и повиновенію оттоманскому правительству, кто ему совѣтуетъ сблизиться и соединиться добровольно и по убѣжденію съ государствомъ Оттоманскимъ. Я много трудился на этомъ пути, и несмотря на препятствія со стороны чужихъ и непониманіе своихъ, мнѣ удалось видѣть плоды моихъ трудовъ. Я не разстался бы съ такою дѣятельностію еслибы меня къ тому не принудили интриги и раздоры моихъ соотечественниковъ.}

-- Стало-быть по-твоему надо опустить руки, ничего не дѣлать и положиться на волю Божію, на предназначеніе судьбы? Это не по-христіански. Богъ сказалъ человѣку: трудись, Я тебѣ помогу.

-- Да вѣдь умные люди говорятъ: какъ постелешь, такъ и выспишься, какое пиво сваришь, такое и выпьешь.

Собачій Сынъ и Дышлія, прозванный Зубастымъ, полагали что возстаніе не можетъ имѣть успѣха и что слѣдуетъ только гайдучить. Зубастый зажмурилъ глаза пока говорилъ Данко и кажется спалъ, какъ всегда долженъ засыпать на нѣмецкой проповѣди добрый Славянинъ. Но Собачій Сынъ слушалъ внимательно; не было у него никогда ни даскала, ни учителя, но, какъ говорятъ Славяне-Русскіе, у него сидѣлъ царь въ головѣ -- онъ былъ понятливъ и толковъ.

-- Правду говоритъ молодой воевода; возстаніе не болгарское дѣло. Нешто мы Поляки или Мадьяры? У тѣхъ отъ искры сейчасъ бунтъ; они берутъ мужиковъ отъ стада, отъ сохи, составляютъ изъ нихъ войско и ведутъ ихъ на пушки какъ въ пляску. Для насъ же такъ работать тоже что вить кнутъ изъ песку; вили бы мы вили, да ничего бы не свили, потому что нашъ лесокъ къ этому не пригоденъ: мы еще не доросли.

Дьнилія раскрылъ глаза.

-- А если не доросли, такъ станемъ гайдучить по-старому и сгайдучимъ мы Болгарію какъ Сербы сгайдучили себѣ Сербію.

-- Чтобы Турки опятъ ее у насъ отгайдучили; не всегда и не вездѣ родятся Милоши.

-- Милошъ не съ мѣсяца свалился, а родился на сербской землѣ; чѣмъ же болгарская земля хуже сербской? Только начнемъ, найдутся и Милоши.