Въ эту минуту поднялась дверная завѣса, вошелъ Карабела и поцѣловалъ полу одежды Кущу.
-- Нашлась!
-- А Вейсъ?
-- Готовъ.-- Онъ поднялъ завѣсу, вошелъ Вейсъ и какъ медвѣдь повалился на полъ.
-- Зарѣжу, господинъ, сто разъ зарѣжу! только не отталкивай меня отъ себя.
Кущу улыбнулся и вынулъ изъ-за пояса ятаганъ:-- Вотъ мой ятаганъ; даю тебѣ мой самый любимый ятаганъ, чтобъ у тебя не смутилось сердце, не дрогнула рука.
Вейсъ взялъ ятаганъ, поцѣловалъ его и завопилъ:-- Зарѣжу! зарѣжу!
-- Ну съ Богомъ. Кущу-Оглу благословилъ ихъ, и они вышли.
Заключеніе.
Газеты кричали на всѣ стороны: Болгарія опять возстала; возстаніе за возстаніемъ пока не отвоевана свобода: такъ должны бороться порабощенные народы; твердость де великая, упорство благородное, дѣло святое! славянскія племена наконецъ уразумѣли де свой долгъ. Польша и Черногорія подаютъ де имъ примѣръ; почему Болгарамъ не идти по слѣдамъ родственныхъ имъ Сербовъ? Дунайскій лебедь готовится къ своей предсмертной пѣснѣ, созываетъ къ оружію всѣхъ Болгаръ, хочетъ поднять и мертвыхъ противъ бусурманъ, пришлыхъ враговъ вѣры и права. Румынъ побуждаетъ и завлекаетъ, сулитъ Мадзини, Гарибальди, братьевъ Братіановъ, а если нужно, то и Разновановъ; онъ уже мысленно изгоняетъ Турокъ, за Балканы и далѣе, а Болгарію присоединяетъ къ Дакскому королевству своего господаря, государя именитаго рода, будущаго царя дунайскаго. Въ случаѣ успѣха онъ обѣщаетъ нѣмецкую кавалерію и Круповскую артиллерію -- только прогоните де Турчина дальше, какъ можно дальше. Видовданъ, Напредакъ и цѣлая вереница сербскихъ газетъ усердно поздравляютъ, желаютъ всякихъ благъ, но ничего не обѣщаютъ, а только приговариваютъ: если вы избавитесь отъ турецкаго ига, а сами съ собою управиться не сможете, то мы придемъ къ вамъ съ братскою помощію; послѣ полнаго вашего освобожденія мы станемъ за васъ какъ побратимцы за побратимцевъ; теперь же мы должны уважать трактаты, которыми держатся правительства и государства. Поздравляемъ васъ и шлемъ вамъ добрыя пожедавія -- а тамъ увидимъ.