-- Ватага! проворчалъ Вейсъ:-- безъ сердца, безъ совѣсти, ни одинъ не смѣлъ взяться за ножъ, хоть на гяура, только искали грошей въ поясахъ да въ мошнахъ, подлые воры! Пришлось мнѣ одному переколоть всѣхъ одного за другимъ, а Кущу, по-своему, не шевельнулся, не знаю даже смотрѣлъ ли онъ какъ я исполнялъ его приказъ.
-- А помнишь толиловскаго пола котораго мы доконали у известковой печи?
-- Какъ не помнить! Куда былъ живущъ: тридцать разъ я жиганулъ его кинжаломъ по рукоять, провертѣлъ насквозь, а онъ все еще билъ. Храпѣлъ словно свинья и вертѣлся во всѣ стороны -- страшно стало; пришлось сжечь его живьемъ въ негашеной извести. Жаль мнѣ было его, крѣпкій былъ дѣтина, да нечего дѣлать. Кущу приказалъ, нельзя Вейсу ослушаться; и не знаю за что его убили; кромѣ отрепья, въ которое онъ былъ одѣтъ, у него не нашли и сломанаго теляга.
-- Ты служилъ нобомъ у Кущу, а я его разумъ, такъ и знаю за что. Полъ былъ отцомъ златовласой Марины, той гяурки что бѣгала за Кущу по всѣмъ тропамъ, словно песъ. Полъ ее разыскалъ, да и проклялъ по-гяурски, а Кущу приказалъ мнѣ послать тебя чтобы ты спровадилъ попа вмѣстѣ съ проклятіемъ на тотъ гяурскій свѣтъ.
-- Какъ приказано, такъ и сдѣлано, его воля. И попъ не дебитъ у меня на совѣсти; онъ гяуръ, правовѣрныхъ свидѣтелей нѣтъ; ни шаріатъ, ни кадій не найдутъ никакой вины. Мучаетъ меня ребенокъ, дѣтенышъ Эмины.
-- Экой ты болванъ! Кущу полюбилъ Эмину, а Эмина полюбила Кущу и съ отвращеніемъ смотрѣла на свой плодъ отъ мужа Гуссейна: бываютъ такія у женщинъ причуды! Она приласкалась къ Кущу, улыбнулась ему, а тотъ меня позвалъ да и говоритъ: возьми ребенка и отнеси Вейсу чтобъ онъ спровадилъ его въ небо или въ адъ, лишь бы не было его на этомъ свѣтѣ. Ты разбилъ младенцу голову о камень и бросилъ его на съѣдѣніе псамъ, а потомъ застрѣлилъ изъ ружья отца Гуссейна-агу.
Вейсъ вздохнулъ и приложилъ къ головѣ руку.
-- Правда, правда; да вѣдь Гуссейнъ хотѣлъ меня убитъ и шелъ на меня съ ружьемъ, я только упредилъ его; но младенецъ, бѣдный младенецъ, душа правовѣрная! Богъ меня накажетъ за это.
Онъ глубоко задумался.
Онбаши слушалъ и покручивалъ черные усы.