-- Все правда -- правду говоритъ -- я за него ручаюсь какъ за себя.
Юзбаши, тоже человѣкъ добрый, посовѣтовался съ мулазимомъ {Мулазимъ -- поручикъ.} и сказалъ:
-- Ну ладно, ступай съ чаушомъ. Пойдешь съ нами до Рущука. Оттуда пустимъ тебя куда хочешь.
Кьючукъ Стефанъ поклонился и отошелъ въ сторону не сказавъ ни слова. Онъ ни о чемъ не просилъ, не позволялъ себѣ никакихъ увертокъ чтобы снова не навлечь на себя подозрѣнія, и продолжалъ разказывать о Дели-Орманѣ. По обычаю охотниковъ и солдатъ вспоминали бывалое и небывалое.
Юзбаши и мулазимъ замѣтили:-- Кажется онъ честный и хорошій Болгаринъ, киседжія; но вѣдь толкуютъ о какихъ-то войскахъ и о войнѣ. Береженаго Богъ бережетъ. Впрочемъ такъ слѣдуетъ по низаму и канунамъ.
Отрядъ конницы скоро пошелъ по дорогѣ въ Рущукъ. Это была вторая половина эскадрона такъ славно дѣйствовавшаго подъ Сиштовымъ; начальникомъ отряда былъ старый юзбаши, пожизненный командиръ эскадрона. Шли длинною вереницей, а Кьючукъ Стефанъ ѣхалъ рядомъ съ чаушомъ Реджебомъ. Киседжія смотрѣлъ весело, но ему было стыдно, и вороной конь его стыдился за себя и за сѣдока. Старый воробей лопался въ западню; киседжія посрамилъ свое ремесло ласкается къ Турканъ, какъ волкъ пойманный въ яму ластится къ людямъ.
Шли долго, долго, а Кьючукъ Стефанъ все разказывалъ о житьѣ-бытьѣ киседжіевъ, объ ихъ ремеслѣ и законахъ, о канунахъ, о низамѣ и о киседжійскихъ продѣлкахъ. Юзбаши и мулазимы къ нему подъѣхали и слушали, а онъ все болталъ да болталъ.
Въ разстояніи четырехъ часовъ отъ Рущука остановились отдохнуть въ равнинѣ, подъ небольшимъ лѣскомъ. Кьючукъ Огефанъ разказывалъ такія чудеса о киседжійскихъ лошадяхъ что ему не хотѣли болѣе вѣрить. Разгоряченный увѣренностію что говоритъ правду и желаніемъ поддержать честь киседжійскихъ коней, онъ всталъ и сказалъ:
-- Вотъ я вамъ покажу! Прикажи, юзбаши, двѣнадцати человѣкамъ сѣсть на лучшихъ лошадей отряда, вели имъ зарядить оружіе пулями, такъ чтобы видѣлъ мой Бороной, и дай мнѣ горсть серебра или золота, такъ чтобы видѣлъ мой Бороной; когда я вскочу на сѣдло, пусть твои люди меня окружатъ и стрѣляютъ на вѣтеръ -- и тогда смотрите. Въ доказательство же что я не таю дурнаго замысла, я кладу предъ тобою мои пистолеты и ятаганъ.
-- Оставь ихъ при себѣ, да еще заряди двойными пулями. Двѣнадцать на одного! это былъ бы неслыханный срамъ! Я тебѣ вѣрю. Ну отходи! гей! на конь!