Двѣнадцать всадниковъ уже сидѣли на лихихъ лошадяхъ и заряжали оружіе, а Вороной смотрѣлъ на нихъ и храпѣлъ. Юзбаши отдалъ Стефану свой кошелекъ, все свое достояніе. Киседжія далъ коню понюхать кошелекъ и побрянчалъ монетами. Вороной ударилъ нѣсколько разъ копытомъ по землѣ, Стефанъ вскочилъ на Воронаго и въѣхалъ въ середину всадниковъ. Раздались выстрѣлы, и Стефанъ, будто убитый, свалился съ Воронаго. Вороной остановился, посмотрѣлъ, приставилъ ноздри къ лицу киседжіи, дышалъ ему въ ротъ, ходилъ кругомъ его какъ сторожъ, какъ кружится кобылица около своего больнаго жеребенка, и потомъ снова начиналъ его будить своимъ дыханіемъ. Видя что онъ не подаетъ признаковъ жизни, Вороной ухватилъ его зубами за гуню, тяжело приподнялъ, перенесъ на нѣсколько десятковъ шаговъ, пустилъ на землю, снова слушалъ, будилъ, даже становился на колѣни, и снова отнесъ трупъ далѣе, повторяя нѣсколько разъ такія материнскія попеченія надъ своимъ киседжіемъ. Всѣ были удивлены и въ восторгѣ: и люди и лошади выпутали глаза. Вдругъ съ быстротою молніи Стефанъ вскочилъ на Воронаго, помчался во весь опоръ и какъ молнія бросился въ поле. Всадники пустили за нимъ въ погоню и лошадей и пули; пули пролетѣли мимо, а лошади не догнали. Онъ ушелъ отъ нихъ какъ ловкій заяцъ отъ борзыхъ собакъ, и вотъ онъ исчезаетъ, исчезаетъ и пропадаетъ въ чистомъ полѣ. Турки поразѣвали рты: Проклятый гяуръ! сынъ продажной матери! А молодецъ киседжія, право молодецъ! Ну его съ Богомъ, видно на. то Божья воля!-- Попрекнему одни проваливали лошадей, другіе курили трубку и отдыхали.
Въ то же время Джаферъ-ага велъ въ Рущукъ по шоссе свой побѣдоносный полуэскадронъ, и при его лошади, будто конюхъ, шелъ плѣнный Болгаринъ. Они шли тихо, ничего не опасаясь. Вдругъ нѣсколько всадниковъ закричали:-- ишь летитъ словно вѣтеръ, какъ молнія!
Джаферъ-ага даже не оглянулся и громко скомандовалъ: маршъ, маршъ! Онъ самъ подалъ примѣръ, и весь полуэскадронъ поскакалъ за нимъ въ Рущукъ.
Плѣнный Болгаринъ остался среди дороги одинъ на волѣ, когда къ нему подъѣхалъ киседжія. Они тотчасъ узнали другъ друга.
-- Здорово, воевода Филиппъ!
-- Слава Богу, Кьючукъ Стефанъ!
Они скоро разказали одинъ другому быстрый ходъ событій. Оба подумали: кому быть повѣшену, тотъ ни утонетъ, а кому тонуть, того не повѣсятъ. Нечего тутъ стоять и ждалъ. Ты куда, воевода?
-- За Дунай, служить Дакскому царю; надоѣли мнѣ комитаты и Болгары. А ты, Стефанъ?
-- Въ Балканы. Я не слуга чужимъ государямъ, буду служитъ только себѣ и свободѣ болгарской. Счастливый путь! счастливый путь! Оба разошлись, каждый въ свою сторону.
Два полуэскадрона встрѣтились подъ самымъ Рущукомъ и разговорились о своихъ приключеніяхъ. Великій паша узналъ отъ одного Каракачана кто былъ болгарскій плѣнникъ, но поздно.