На этотъ разъ горы и лѣса огласились ласковымъ пожеланіемъ монастыря: Богъ помощь!
Ночь была темная, такая темная что нужно было ощупывать рукою дерево чтобъ увѣриться что стоитъ тутъ дерево. Воины воеводы сытно поужинали и дремали сидя подъ деревьями. Монахини вмѣстѣ съ Марьей усѣлись подъ однимъ деревомъ. Монахи вернулись въ монастырь, а воевода усѣлся одинъ въ сторонѣ. Онъ не выслалъ разъѣздовъ и не поставилъ карауловъ, потому что зналъ что врагъ всюду кругомъ. Онъ не хочетъ ни подкрадываться, ни бѣжать, а думаетъ только о битвѣ, о битвѣ на смерть. Пусть люди отдохнутъ и выспятся, пусть наберутся силы для боя и охоты отправиться на тотъ свѣтъ.
На привалѣ болгарскихъ юнаковъ царило молчаніе; не спятъ и не отдыхаютъ мыслію, но слова не сходятъ съ языка. Безмолвное ожиданіе всего печальнѣе и тяжеле, ибо человѣкъ въ одиночествѣ остается самъ съ собою, какъ осталась сама съ собою эта горсть юнаковъ покинутыхъ на произволъ судьбы, и гдѣ же? въ Болгаріи. Вокругъ привала тоже не было ни сна, ни отдыха. Казалось что подъ музыку филиновъ и совъ какой-то невѣдомый міръ наполнилъ Балканы. Со всѣхъ сторонъ слышались трескъ ломаемыхъ вѣтвей, шуршанье выскользающихъ изъ-подъ ногъ камней, условные посвисты, выстрѣлы, то одинокіе, то по нѣскольку разомъ, и даже отдаленный конскій топотъ.
Воевода прислушивался къ этому шуму, какъ къ послѣднимъ звукамъ которымъ онъ внимаетъ на землѣ. Онъ и его воины увѣрены что это ихъ послѣдняя ночь на Болгарской землѣ, что смерть ихъ ждетъ; но они вовсе не помышляютъ объ избавленіи, и думаютъ только о томъ чтобы славно умереть. Они были готовы и спокойны; страхъ не волновалъ ихъ сердца, и сонъ не осѣнилъ ихъ вѣжды. Такое ожиданіе ужаснѣе смерти.
Раздался гр охотъ камней въ долинѣ, въ сторонѣ Габрова; стукъ все ближе и ближе, слышна наконецъ поступь коня, поступь вѣрная, какъ будто конь выбираетъ на какой камень поставить ногу и ясно видитъ вокругъ себя. Топотъ приближается къ привалу, всѣ слышатъ, но никто не встаетъ, никто не озирается, никто не прислушивается: всѣ ждутъ.
Всадникъ въѣхалъ на привалъ въ средину людей, узналъ своихъ и слѣзъ съ лошади.
-- Гдѣ воевода?
То былъ Кьючукъ Стефанъ. Онъ уже при воеводѣ и говоритъ ему:
-- Габровъ полонъ мусульманскаго войска и мусульманскихъ обывателей, пѣшихъ и конныхъ. Всѣ вооружены. Ихъ цѣлыя толпы.
-- Путный то народъ и толковая у него вѣра, если онъ поголовно, всегда и всюду готовъ взяться за оружіе за государство и царя. Нужны вѣка и чудеса чтобы мы стали на нихъ похожи, а можетъ-быть и никогда этому не бывать.