Воевода умираетъ стоя на ногахъ и падаетъ на камень. {Такъ погибли Хаджи Дмитрій и бывшіе съ нимъ Болгары. Они пали жертвами интригъ и замысловъ причинившихъ много зла болгарскому дѣлу: Не столько важна потеря людей, какъ потеря довѣрія оттоманскаго правительства, которое продержится въ Болгаріи еще долгіе годы. Только подъ его охраной эта страна можетъ достигнутъ развитія, богатства и истинной свободы.} Съ его смертію умолкла пѣснь Богородицѣ Пресвятой Дѣвѣ Маріи.
По приказанію юзбашей заптіи бросились на трупы болгарскихъ момцевъ и начали отрѣзывать, отрубать и отпиливать изъ головы, какъ кто могъ своимъ желѣзомъ. Отрѣзанныя головы они ухватили за волосы, потащили и бросили къ ногамъ каймакана; всѣхъ ихъ, вмѣстѣ съ головою воеводы, оказалось сорокъ четыре; голова киседжіи Кьючукъ Стефана была сорокъ пятая.
Каймаканъ уже сидѣлъ подъ дубомъ на разостланномъ коврѣ; Джонъ Буллъ около него, и они вмѣстѣ пили водку. Каймаканъ улыбался.
-- Славно, дѣтушки!
Онъ послалъ Эфендіевъ и мулазомовъ въ Габровъ, въ Тырновъ и на телеграфныя станціи чтобы скорѣе разнеслась всюду добрая вѣсть. Всѣмъ сражавшимся Ломакамъ, сельчанамъ и заптіямъ онъ милостиво позволилъ идти въ монастыри угощаться монастырскимъ виномъ и баранами. Пусть добрые монахи и монахини тоже порадуются одержанной побѣдѣ и водворенію спокойствія. Туда же поѣхалъ обѣдать и побесѣдовать самъ каймаканъ съ Джономъ Булломъ. Будетъ онъ пашой, мутасарифомъ, пожалуй муширомъ и вали.
Обезглавленные трупы преданы вороньямъ и другимъ хищнымъ птицамъ, да сѣрымъ волкамъ. Благодареніе Богу, некого притянуть къ слѣдствію, потому что никто не остался въ живыхъ. Вороной кисоеджіи издыхалъ; головы онъ уже не поднималъ и только дрягалъ ногою.
Побратимка и монахини сидѣли въ яру, не пѣли, не плакали, и только молчали. Странное и дивное дѣло что никто на нихъ не наткнулся, никто ихъ не искалъ; всѣ устремились въ монастыри.
Побратимка заступила мѣсто матери. Монахини боялись тронуться съ мѣста. Вдругъ въѣхалъ въ яръ казачій разъѣздъ -- векиль-онбаши Петро Катырджія съ четырьмя казаками болгарскими момцами. Они увидали ихъ, переговорили съ ними и взяли ихъ съ собою въ монастырь.
Женщины прошли мимо каймаказа, который сидѣлъ предъ воротами и бесѣдовалъ о такомъ неслыханномъ погромѣ. Головы были разставлены въ рядъ подъ стѣною; Джонъ Буддъ и драгоманъ провѣряли по ихъ чертамъ теоріи Галля и Лаватера.
Векиль-онбаши, на предложенный ему вопросъ, смѣло отвѣчалъ: