-- Ферикъ вывелъ бы ихъ въ офицеры, и было бы у султана свое славянское войско, противъ всякаго врага. Но власть перешла въ руки такъ называемыхъ учениковъ мектеблія. Они съ завистью смотрятъ на казаковъ; если кто другой взглянетъ на казаковъ и знаетъ самъ толкъ, тотъ скажетъ: это лучшая конница оттоманскаго войска. Султанъ полюбилъ эту конницу, и разъ благодарилъ за нее ферика, пожаловалъ ему меджидіе и взялъ казаковъ въ адъютанты и чауши. Это не понравилось мектеблійцамъ: они набираютъ въ полкъ Италіянцевъ, Жидовъ, сволочь со всего Божъвго міра, чтобы надоѣсть старой польской шляхтѣ и выжить ее, и не допустилъ такимъ образомъ чтобы болгарскіе гяуры сдѣлались султанскими солдатами. Помилуй Богъ, не ладно!
-- Зачѣмъ же Поляки не стоятъ дружно одинъ за другаго? Они уперлись бы противъ зла, и васъ бы приведи къ добру, а Турціи усл узки ли бы лучше другихъ.
-- Легко сказать. Знаешь ли польскую пословицу? гдѣ двое Поляковъ тамъ одинъ лишній. И то чудо что держатся вмѣстѣ ютъ уже нѣсколько лѣтъ. Ферикъ -- колдунъ; когда его не станетъ, тогда увидитъ эта сволочь что сѣла она какъ ракъ на мели.
-- Ну а Болгары записываются въ казаки?
-- Записываются, они уже попривыкли. Есть чауши и офицеры изъ Болгаръ, и много онбашей. Ферикъ ихъ любитъ, баши момцы идутъ въ службу охотно, разстаются съ домомъ и бросаютъ киседжійское ремесло, чтобы подвязать саблю, бренчать шпорами и щеголять мундиромъ.
-- Дастъ Богъ изъ этого что-нибудь да выйдетъ.
-- Сомнѣваюсь; наши толкуютъ что Италіянцы и жиды, не имѣя другаго средства одолѣть ферика, предлагаютъ мектебдійцамъ вывести славянство изъ полковъ и отуречить ихъ, потому что увѣрены что если имъ это удастся, то ферикъ не задумается оставить службу.
-- Жаль! Я самъ хотѣлъ записаться въ казаки; они могли бы спасти нашу бѣдную родину; не все ли равно будетъ ли въ Болгаріи свой царь, будетъ ли у ней султанъ? Была бы только Болгарія, да сохранила бы она свою вѣру и свой языкъ. Идти же въ казаки для пробы, а потомъ сожалѣть что пошелъ, не стоитъ: Лучше жить по-старому.
Грустно смотрѣли глаза молодаго Болгарина; онъ солдатъ и служилъ въ хорошемъ войскѣ. Онъ съ прискорбіемъ видѣлъ какъ легко и охотно Болгары дѣлаются гайдуками и какъ трудно и нерадостно для нихъ бытъ юнаками. Онъ думалъ что казачество пособитъ имъ выдти изъ того положенія къ какое комитеты втянули ихъ во имя свободы и отчизны. Но оказывается что и этого добиться не легко.
Катырджія зналъ кто былъ молодой Болгаринъ: Болгары же, какъ горожане такъ и сельчане, вѣдали все что творятъ комитеты, хотя и не принадлежали къ нимъ; и нужно признаться что они умѣли хранить тайну, потому что почти ни одинъ Болгаринъ, даже изъ противниковъ возстанія, а такихъ было девять десятыхъ, ни о чемъ не проболтался: это всего лучше доказываетъ гуннское происхожденіе ихъ племени. Въ немъ уцѣлѣла лучшая добродѣтель дикихъ праотцевъ -- умѣнье дерзать языкъ за зубами. Не таковы Славяне....