-- Тотчасъ какъ мы ушли; онъ даже не успѣлъ войти къ молодой женѣ По отъѣздѣ мутасарифъ-паши Петро мигомъ арестовали и заковали въ кандалы.
-- Да за что?
-- Важное дѣло, очень важное! Комитатъ былъ у него на свадьбѣ. Молодой Каракачанъ, который говорилъ всѣмъ gracia, какой-то князь, а можетъ-быть и царевичъ, оказался наистрашнѣйшимъ комитатомъ. Мутасарифу прислали объ этомъ комитатѣ двѣ телеграммы, одну изъ Рущука, другую изъ Шумны. Молодой Каракачанъ сердаръ, а можетъ быть и экремъ комитатовъ. Можно ли бы было думать что Болгары способны на такія дѣла! Хорошо дѣлаютъ Турки что имъ не довѣряютъ.
-- Брръ! крикнулъ докторъ, на котораго набросился Левъ со своими газетами.-- Куда же дѣвался комитатъ?
-- Говорятъ что съ нимъ было двое другихъ Каракачанъ, Гайдинъ Гировъ и Чилики, {Гайдинъ Гировъ, русскій консулъ въ Филиппополѣ, родомъ Болгаринъ, слыветъ между Турками за страшнаго пропагандиста. Его драгоманъ Чидики происходитъ отъ одного изъ самыхъ знаменитыхъ болгарскихъ родовъ Филиппополя. Оба они славные охранители правъ болгарской церкви и пользуются у Болгаръ большимъ уваженіемъ. Капитуляціи защищаютъ ихъ отъ притѣсненій законныхъ властей.} и что всѣ трое уѣхали съ Татариномъ.
-- Куда?
-- За Дунай, не то въ Букурештъ, не то въ Бѣлградъ, туда гдѣ засѣдаютъ комитаты. Подняли бы бунтъ, пошла бы рѣзня, славно бы насъ угостили! А каково было бы нашимъ женамъ?
-- Гмъ! будьте спокойны, никто бъ ихъ даже не понюхалъ, а еслибы кто и понюхалъ, то убѣжалъ бы туда гдѣ и перецъ не растетъ. Что же сталось съ молодою?
-- Ее разумѣется взяли въ домъ паши, она теперь въ его гаремѣ. Я послалъ Рифку разузнать.
-- Гмъ, гмъ! Паша ее допрашиваетъ; ништо ей щебетуньѣ! Щеки доктора зардѣлись какъ свекла, только не сырая, а вареная, и глаза его засверкали лучше брилліантовъ Англійской королевы.-- Хотѣлъ бы я быть на его мѣстѣ! Вотъ вы хоть толкались въ арабскихъ канцеляріяхъ, а выбрали себѣ въ жены Рифку! Прибаутки разказывать умѣете, а не видите что блеститъ!