Онъ понюхалъ табаку и не поподчивалъ Льва.
-- Пожалуй что и такъ, докторъ.-- Левъ задумался.-- Когда вернется Рифка, мы всю правду узнаемъ. Жаль что консулы не здѣсь; но я сейчасъ напишу Пѣтушку и Бульдогу, это будетъ для нихъ любопытно. Знаете ли, докторъ, что у Пѣтушка и его Курочки мы какъ дома. Она не можетъ обойтись безъ моей жены; такая невинная! точно сейчасъ вышла изъ монастыря! Повѣрьте, докторъ, если примется за нее моя Рифка, то она передѣлаетъ ее на свой образецъ.
-- Не дай Господи! Хороши услуги!
-- Развѣ вы хотите, докторъ, чтобъ она попала подъ опеку тѣхъ двухъ львицъ которыя разгуливаютъ царицами въ королевскомъ паркѣ и даже на нашу Биби смотрятъ свысока^
-- Гмъ! что мнѣ за дѣло? Лучше подумайте-ка какъ намъ завтра выѣхать.
-- Все уже обдумано. Умная голова мутасарифъ! Кто бы ожидалъ отъ Турка такой смѣтливости! Быть бы ему камергеромъ или шталмейстеромъ императорскаго двора, да еще Наполеоновскаго.
Тутъ подошла къ нимъ Рифка; она была растрепана и щурила глаза чѣмъ-то расконфуженная. Съ мокрымъ носомъ и пьянымъ ртомъ она, всегда непригожая, была теперь отвратительна.
-- Что съ тобой, моя сударыня? едва слышно прохрипѣлъ Ицекъ.
-- Ничего! Не пустили! почти за дверь вытолкали! меня, которая въ Букурештѣ выпроваживала за дверь даже бояръ! меня, дочь отца проигравшаго въ карты въ одну ночь, два милліона талеровъ! Это по твоей винѣ, рыжій Ицекъ. Какъ ты сталъ подлизываться, такъ онъ и поднялъ носъ: онъ такой же Турокъ какъ и другіе -- бусурманъ! Не пустить! почти выпроводить за двери! меня, баронессу, графиню! Некогда -- занятъ! и гарему твоему некогда, противный Турокъ? Если ты, рыжій Левъ, не отомстишь за мое оскорбленіе, то я тебя брошу и вернусь въ Букурештъ.
Левъ вертѣлся, топалъ ногами, теребилъ свою рыжую немного паршивую гриву и утѣшалъ свою половину.