Штеттин, 30 июля 1899 г.

Штеттин1, 30 июля. 99.

Дорогой Антон Павлович,

Завтра садимся на пароход и едем до Ревеля2... Вот и кончено наше странствование по Европе, и, как старуха в сказке при разбитом корыте3, я снова остаюсь при старом адресе: Магазейная, д. Петровой... Напоминаю Вам его. Уже два месяца не знаю, как Ваше здоровье и настроение духа. В начале июня, судя по письму, Вы были бодры и веселы, что нас сердечно порадовало. Я ужаснулся только Вашей жестокости -- зарезать 200 своих рассказов, уже напечатанных, т.е. участвовавших в создании Вашей славы, т.е. всё же чеховских! В сравнении с Вами Ирод, избивавший чужих младенцев4, сам младенец. Если Вас мучит совесть, то можете Успокоиться: зарезанные рассказы воскреснут рано или поздно в чьем-нибудь издании. А то может и так случиться, что после Вашей смерти в течение ста лет эти отверженные детища, при посредстве Ваших почитателей, будут одно за другим выплывать из тьмы и предъявлять права на Вашу фамилию и отчество5. Единственное средство предотвратить это -- переделать 200 нелюбимых рассказов в 200 любимых, за что Маркс будет? Вам очень благодарен6. И читающий Вас мир, конечно, тоже.

Посылаю Вам полученное в Берлине письмо тверских семинаристов! которые просят биографию Вашу7. Может быть, Вы сами укажете им, где они могут найти ее. В Берлине, шатаясь по улицам, встретил Ваше имя и портрет в окне книжного магазина. Оказалась "Duell" в издании "Kürschners Bücherschatz". Там воспроизведено и письмо Ваше к издателю8. Знаете ли Вы о выходе этой книжки? Экземпляр ее везу с собой и могу Вам подарить (купила его Лидия Ив<ановна>, но я думаю, Вы уже имеете книгу эту).

Вы захотите знать, где мы бродили эти два месяца, после Венеции и Комо? Сделали большую глупость -- поспешили в Швейцарию и прожили почти 2 недели в Люцерне9, при плохой погоде, делая лишь небольшие прогулки. Затем по удивительно красивой дороге пронеслись до Интерлакена10 и тут тоже выжили 2 недели при холодах и ненастье. По озерам -- Фирвальдштетскому11 и Бриенцскому12 на пароходе; и озера, и берега, и горы, и сама Юнгфрау13 пользуются каждой улыбкой солнца, чтобы показать, что они прекрасны. Доплыли до Туна14 и оттуда пошли пешком, с узелками за плечами, по Бернскому оберланду15. Шли пять дней верст по 20 в день, ночевали в деревенских гостиницах, прошли всю Симментальскую долину, знаменитую коровами. Водопады, ущелья, леса, и горы, и даже луга на высоте 1 1/2 верст, -- всё это "очень хорошо", как справедливо выразился Господь Бог, обозревая когда-то созданный им мир16. Ваш пациент Яша прыгал, как альпийская коза, и бежал вперед; Лид<ия> Ив<ановна> оказалась тоже выше критики.

От Вильнёва до Женевы17 доплыли; под Женевой прожили еще 2 недели при знойной погоде и мгле, которая бессовестно заслоняла Монблан. Жили около известного Вам П.И. Бирюкова18, который недавно женился, купил на средства жены -- чудесной женщины19 -- 3/4 десятины земли с дачей, виноградником и огородом и теперь блаженствует, как счастливейший из Робинзонов20. Редактирует "Свободное слово"21, 2й No которого -- при отсутствии всякой цензуры -- не может выйти уже 2й год, а недавно выпустил No 1 своей собственной газеты "Свободная мысль", издание свободное, но очень тощее. Тут, при помощи этих милых христиан и на их велосипедах, я выучился кататься на этом инструменте и выучил тому же Яшу. Устраивали два раза фейерверк (один раз -- неудачно) и спускали два раза воздушный шар (один раз -- неудачно). Беседовали с анархистами и соц<иал>-демократами22, ходили на вечер Армии Спасения23, ходили на вечер в пользу русских голодающих24 и т.п. Затем тронулись в путь -- на Рейн. В Страсбурге25 я с опасностью <для> жизни влез под самый крест собора26 и прихварывал два дня. Яша и Л <идия> И<вановна> долезли только до крыши. От Мангейма до Бингена плыли на пароходе27, провели пять дней в одной деревеньке (против башни епископа Гаттона, кот<орого> съели мыши)28. Затем четыре дня пешком в самой живописной части Рейна, от Рюдесгейма до Кобленца29, купались в Рейне, упивались красным вином, ночевали в деревенских отелях. От Кобленца до Кёльна30 на пароходе, затем каторжная железн<ая> дорога, скучный Берлин -- und Punctum31. Завтра мы обедаем на пароходе финлянд<ского> общ<ества> "Wellamo", т.е. почти в России. Домой ехать не хочется, но и тут шляться без дела надоело.

Простите, что утомил Вас длинным письмом. Очень бы хотел Вас видеть, дорогой А<нтон> П<авлович>, но не знаю точно, где Вы. Пересылаю Вам глубокие поклоны Лид<ии> Ив<ановны>, Вам, и матушке, и сестрице, и от меня передайте им сердечный привет.

М. Меньшиков.

Печатается по автографу: ОР РГБ. Ф. 331. К. 51. Ед. хр. 55б. Л. 20-21об. Отрывки: "В начале июня ~ конечно, тоже" и "В Берлине ~ подарить" -- опубликованы (П 8, 507 и П 7, 610). Год -- "99" -- рукой Чехова.