Ясная Поляна, 20 августа 1896 г.
Ясная Поляна. 96, 20 авг.
Дорогой Антон Павлович,
пишу Вам, по обещанию, прямо из львиной берлоги. К сожалению, седой Лев болен: желчные камни, хотя это не мешало ему еще третьего дня, когда я приехал, играть в lawn tennis1; купаться (плавает по-богатырски), а вчера ездить верхом верст 16 {Недавно он с Татьяной и Чертковым4 ездили за 35 верст верхом туда и назад! (Примеч. М.О. Меньшикова). }. Но сегодня уже не выходит: клистер, ревень, Эмс и ванны.
Стоило мне сказать, что я от Чехова, как все львицы, старая и молодые2, выразили величайшее внимание: -- "Отчего он к нам не приедет?"
Я, со свойственною мне, в качестве Вашего дипломата, тонкостью, заметил, что он, Чехов, страшно хотел бы к вам приехать, да боится стеснить: у вас-де столько гостей etc.3
Львицы подняли вопль: Софья Андреевна, со свойственною ей тонкостью, заявила, что такое уж их несчастье, что целые толпы разной сволочи осаждают их дом, а люди милые и им дорогие стесняются приехать, "но скажите ему, что мы всем сердцем рады и примем его a bras ouverts"5.
Дальше -- комплименты Вашему уму, таланту и пр. Записала от меня Ваш адрес, собирается сама писать6. Ужасно жалела, что Вы можете приехать только в сентябре, когда ее не будет здесь (от 5 до 23 сентября она -- запомните -- будет в Москве). Я передал Ваше намерение принимать с Машей больных, -- Маша этому очень рада, -- и вообще, что они, барышни, очень Вам понравились. Вчера, едучи с Тат<ьяной> Льв<овной>, опять говорили о Вас. Татьяна "очень Вас любит, но чувствует какую-то грусть за Вас, думает, что у Вас оч<ень> большой талант, но безжизненное мате-риалистич<еское> миросозерцание" и пр. Рассказом "Убийство"7, который мне так понравился, Татьяна возмущена.
-- "Скажите, он очень избалован? Женщинами?" -- "Да, -- говорю, -- к сожалению, избалован". -- "Ну, вот, мы говорили об этом с Машей и советовались, как нам держать себя с ним. Эти дамы -- противно даже -- смотрят ему в глаза: -- "Ах, Чехов вздохнул, Чехов чихнул!" -- "Мы с Машей решили его не баловать", -- прибавила Таня с прелестною откровенностью. Вы и представить не можете, как это мило было сказано. Я посмеялся и заявил, что непременно напишу Вам обо всем этом.
Сегодня опять в разговоре о Вас С<офья> А<ндреевна> заявила, что только Вас и считает из молодежи за писателя: Короленко, по мнению всей семьи, фальшив. Лев отозвался о Вас так, что Вы большой и симпатичный талант, но связанный (как я подсказал ему) скептическим миросозерцаньем, и он боится даже надеяться, что Вы высвободитесь из этих пут (как, -- прибавил он, -- можно было ждать от Лермонтова8, например). Чувствуется, что Лев очень любит Вас и следит за Вами, но не без родительской тревоги.