44. М.О. МЕНЬШИКОВ - А.П. ЧЕХОВУ
Царское Село, 20 мая 1897 г.
97 20 мая.
Дорогой Антон Павлович, очень был бы счастлив заехать за Вами, чтобы, как Вы пишете, ехать в Ясную, да у нас такие теперь тяжелые времена в обеих редакциях, что жаль Гайдебурова и просто неловко уезжать, пока всё не перемелется. Да и надо мной опять собираются тучи; моя невинная заметка о переписи (в "Руси")1 сочтена за "революционную" (буквально так выразился о ней М.П. Соловьев), Горемыкин собственноручно исчеркал ее карандашом, переслал в Главную переписную комиссию и велел что-то изложить в докладе. Работа моя снова оборвалась в "Руси" (а последние два месяца я не писал там из-за нежелания печататься бок о бок с В. Розановым. Едва удалось убедить Гайдебурова отказаться от этого чудовищного для "Нед<ели>" сотрудничества, и то лишь с некоторым насилием удалось это сделать).
Затем ушел со скандалом Энгельгардт, оказавшийся порядочной свиньей, затем идут тяжелые распри в редакции "Руси" и хлопоты о новом редакторе. Бедный Вас<илий> Павл<ович> просто ошеломлен всем этим. Но я все-таки думаю, если Бог не выдаст, освободиться в июле или в августе и тогда с радостью заехал бы к Вам. До того времени, конечно, Вы уже побываете у Толстых, которые Вас так любят и всегда ждут Вас, но, может быть, мы повторили бы поездку. Вы знаете, у них нынче семейное приключение: Маша выходит замуж за своего троюродного брата, моложе себя, князя Оболенского (еще студента). Он родной внук "Любочки" (см. "Детство" и "Отрочество")2. Остается Татьяна непристроенной, по-моему, -- самая талантливая и милая из всего потомства Льва Н<иколаевича>.
Мы немножко утешились улучшением в Вашей болезни, но всё же большая тревога за Вас. Ваш приятель Вл.Тихонов3, впрочем, настойчиво уверяет, что у Вас и признака нет легочного процесса, а всего лишь истерия, от которой и он страдал и совсем был приговорен к смерти. "Доктора отказались, поехал в Гатчину умирать. Там, думаю, -- дай, выпью рюмку водки. Ничего! Я -- вторую, и к вечеру пошел гулять, как ни в чем не бывало". Я совсем обрадовался бы, если бы этот беллетрист не был замечен нами в склонности к преувеличению.
Лидия Ив<ановна> удивлена Вашей благодарностью. Она Вас очень любит и почитает. В крайне небольшом кружке людей, на которых мы всегда с удовольствием останавливаемся в разговорах и которыми любуемся издалека, Вы один из лучших. От души желаем Вам всего хорошего.
Ваш М. Меньшиков.
Печатается по автографу: ОР РГБ. Ф. 331. К. 51. Ед. хр. 55а. Л. 29-30об.
Отрывки: "очень бы был ~ "Руси"" и "Мы немножко ~ смерти" -- опубликованы (П 6, 640 и П 7, 403). Первый -- с пропуском одного слова, второй -- с одной неточностью.