— Какое же это воздержание, коли ты на наших глазах четвертый стакан сантуринского хлещешь?..
— А хоть бы и пятый? — начинает уже злиться о Феодосий. — Если тебе бог ума не дал, то и молчи!
— Ладно. Я без ума, да честный человек, а ты с умом, да мошенник и обманщик… Вечное поминовение выдумали…
— Ежели я — мошенник, то ты — дурак. И за эти слова с тебя на страшном судилище взыщется…
Отец Феодосий брызжет слюною. Все завсегдатаи дружно хохочут. Смеются и Андрюшка с Гаврюшкой. Один только Антоша делает над собою усилие, чтобы не засмеяться. Он чувствует, что монах прижат к стене, — и ему жаль его.
— Что, отче, съел? — допекает торжествующий завсегдатай. — Уже до судилища договорился…
Отец Феодосий растерянно смотрит по сторонам, как бы ища защиты, и потом вдруг, точно озаренный свыше, отвешивает земной поклон обидчику.
— Прости Христа ради… Я, грешный, ввел тебя в искушение…
Тетерь завсегдатай чувствует страшное смущение и даже неожиданный испуг.
— Что ты, что ты, отец Феодосий! — бормочет он. — Зачем в ноги?.. Это у нас только так разговор был…