Вскоре Антон Павлович возвратил мне ее обратно и сказал:
— Да, вот вы мне дали там повесть N. Скажите же ему, чтобы он никогда ничего не писал.
Потом подумал и спросил:
— А скажите, это женщина, этот N?
— А почему вы об этом спрашиваете, Антон Павлович?
— Женщины, они трудолюбивые, трудолюбием могут взять.
— Нет, не женщина.
— Ну, тогда скажите, чтобы никогда ничего…
Я не решился так передать N и сказал, что, по мнению Антона Павловича, его повесть не подходит для «Русской мысли».
— Да, ну что же, — сказал N, — я тогда в «Мир божий» отдам, все равно!