Когда Антон Павлович вернул мне рукопись N, я прочел эту длиннейшую галиматью, и мне стало страшно стыдно, что я заставил Антона Павловича читать такой вздор.
Перед началом первого спектакля «Вишневого сада» собирались чествовать Антона Павловича. Он был против всякого чествования, и когда узнал, что и Г[ольцев] будет участвовать в чествовании, то в виде кратчайшего довода против устройства чествования он сказал:
— Послушайте, нельзя же устраивать чествования. Г. скажет мне такую речь, как у меня Гаев говорит в первом акте шкапу…
И действительно, когда начали приветствовать Антона Павловича, вышел Г. и начал:
— Дорогой и многоуважаемый Антон Павлович!..
Антон Павлович искоса посмотрел в сторону актеров, и губы его чуть дрогнули от смеха.
Как-то утомленный Антон Павлович в антракте сидел у меня в уборной вместе с Миролюбовым. Вдруг ворвался А. М. Горький и набросился за какие-то литературные дела на Миролюбова. Потом оба они вскочили и ушли.
— Это он напрасно, — сказал Антон Павлович про А. М. Горького… — Нужно быть терпеливее. Миролюбов же хороший человек, хороший, — только попович… Любит церковное пение, колокола…
Потом помолчал немного, кашлянул несколько раз, вскинул глаза и прибавил:
— На кондукторов очень кричит…