VI
Насколько помнится, за время жизни А. П-ча в Ялте появились в печати его вещи: «В овраге», «Архиерей», «Невеста», «Вишневый сад» и, может быть, еще что-нибудь. Вместе с книгой журнала, в которой была напечатана повесть «В овраге», А. П-ч дал мне номер газеты.
— Прочитайте повесть и прочитайте в этой газете отзыв о ней.
Газета была, кажется, нижегородская, в ней была помещена статья о Чехове Горького по поводу новой повести.
— Скажите, А. П-ч, — спросил я, прочитав повесть, — это село, о котором вы говорите, семья, которую описываете, знали вы что-нибудь подобное? Ужели жизнь крестьян так дурна?
— Я описываю тут жизнь, какая встречается в средних губерниях, я ее больше знаю. И купцы Хрымины есть в действительности. Только на самом деле они еще хуже. Их дети с восьми лет начинают пить водку и с детских же лет развратничают; они заразили сифилисом всю округу. Я не говорю об этом в повести, — прибавил он, — потому что говорить об этом считаю нехудожественным.
Последние слова А. П-ч подчеркнул; это был как бы ответ на увлечение описывать отвратительные стороны жизни, увлечение, которое тогда понемногу начинало проникать в литературу и о котором шел перед тем разговор.
Я сказал, что больше всего мне нравилась глубоко трогательная история о том, как ночью Липа несла гробик со своим мертвым ребенком. В самом деле, эти страницы даже из чеховских замечательны по своей красоте, чувству, художественности.
— А знаете, — сказал А. П-ч, — вот то, что мальчика Липы обварили кипятком, это не исключительный случай, земские врачи нередко встречают такие случаи.
Впрочем, я решил больше ничего не писать из жизни крестьян.