Когда же мы вышли из замка и стали садиться в экипаж, то Долли щелкнула в свой кодак и сказала по-английски:
-- All right!
Мы вернулись затем в Монтре, переоделись, пообедали, а потом, пока мама отдыхала, я и мисс Летти отправились в магазин. Когда мы проходили по набережной, я вновь увидала этого иностранца. Он все так же обожающими глазами смотрел на меня и даже последовал за нами издалека. Сердце у меня забилось и когда мы вошли в магазин, то я едва могла отвечать на вопросы мисс Летти. Обернувшись, я увидела, что он поджидал нас и смотрел на нас через стекло. Затем он перешел на другую сторону и стал глядеть в окно другого магазина. Я воспользовалась этим и потащила мисс Летти домой.
Он произвел на меня такое впечатление, что я целый вечер сегодня хожу взад и вперед по комнатам и все никак не могу о нем не думать. Плутовка Долли подбавила еще более масла в огонь. Когда мы вышли вечером в сад, она сунула мне что-то в руку. Я подошла к фонарю и посмотрела. Это была фотографическая карточка. На ней был снят он. Он стоял у крыльца замка и смотрел на меня восторженными глазами. Я бросилась к Долли, обняла ее и горячо поцеловала.
IV.
... Веребьин прислал бабушке письмо. Он пишет, что его выбрали в предводители дворянства и что ему теперь так много работы в уезде и столько у него там интереса по службе, что Петербург перестал его занимать. В своем письме он снова повторяет свое предложение Долли и мама ему ответила, что теперь уже скоро, так как он теперь предводитель дворянства и теперь легче за него просить. Как только мы возвратимся в Петербург, так бабушка и попросит князя Сергея Ивановича похлопотать насчет камер-юнкерского мундира для Веребьина.
Я передала об этом Долли и ожидала услышать от нее, что она довольна. Но она сделала гримасу и сказала:
-- Я предпочла бы выйти за того француза, который так загляделся на тебя в Шильоне!
Я засмеялась, но что-то вроде ревности шевельнулось у меня в душе.
-- А я на твоем месте, – сказала я, -- давно бы вышла за Веребьина и не посмотрела бы ни на что!