Мухин, по всем альпинистским правилам, обвязался «беседкой», и объединенными усилиями мы быстро вытащили его наверх. Профессор Летавет приступил к осмотру пострадавшего. На поверхности ледника больной опять потерял сознание, и мы поняли, что положение серьезно. Тогда решили снова поставить палатки. На том же месте, где мы ночевали, опять вырос маленький лагерь.
Профессор определил характер повреждений и старался оказать ему первую помощь. Прежде всего необходимо было закрыть зияющие раны на голове и на щеках.
Я, помогая А. А. Летавету в качестве «ассистента», вырезывал из жести от консервной банки маленькие скобочки, стерилизовал их, а профессор стягивал ими края ран. Затем стянули бинтами сломанную в двух местах нижнюю челюсть. Другие части тела пострадали только от ушибов. Голова больного в бинтах походила на белый шар. Температура 39 град. С этого дня он питался только жидкой пищей, всасывая ее через трубочку.
Ночью опять бушевала метель. Мы долго не спали, обсуждая создавшееся положение.
Повреждения, полученные Мухиным, были серьезны и требовали срочной квалифицированной помощи в области челюстно-лицевой хирургии. Такую помощь могли оказать только в специальной клинике в Ташкенте. Требовалась быстрая эвакуация. Необходимо по рации сообщить о случившемся в город Фрунзе и просить о высылке санитарного самолета. Одновременно придется послать альпинистов в лагерь Чон-таш за лошадьми, чтобы перевезти раненого за 100–150 км к месту, где сможет приземлиться маленький самолет.
Рельеф ледников Звездочка и Южный Инылчек не пригодны для посадки самолета. Значит, надо найти и подготовить посадочную площадку где-нибудь в широкой части долины. Нельзя рассчитывать, что удастся преодолеть все трудности пути и довезти пострадавшего к месту посадки самолета ранее чем через 10 дней. Первый отряд следует вернуть с помощью сигналов. Возможно, что на этом придется закончить попытку восхождения на безыменную вершину и работу всей экспедиции.
Отступление от близкой спортивной цели во имя спасения товарища так естественно вытекает из всего существа советского альпинизма, что ни у кого из нас не зародилось ни малейших сомнений и сожалений. Засыпая возле своего раненого друга, никто больше не думал о безыменном пике, все мысли были направлены на то, чтобы ускорить доставку товарища в Ташкент и далее в Москву.
Утром Мухина уложили на самую прочную, усиленную второй парой лыж, нарту, укутали его во все свои спальные мешки, крепко привязали и повезли вниз.
Пройдя вместе со всеми полосу закрытых трещин, Асан Чайбеков побежал вперед, чтобы срочно отправить во Фрунзе радиограмму о случившемся.
Мы надеялись, что переданные сигналы первому штурмовому отряду приняты. Если они приняли сигналы, то должны были понять, что внизу не все в порядке.