Обратно шли очень медленно. На пасмурном темном небе грудились хмурые облака, и легкий туман скрадывал неровности ледника. В середине ледника нас неожиданно догнали Рацек и Иванов. Оказалось, что сигналы были приняты, но не были правильно поняты. Ввиду того, что у Рацека вновь обострилось заболевание десен, Гутман распорядился отправить его вниз в сопровождении Иванова. Вместе с тем он просил у начальника замены выбывшего альпиниста и хотел узнать, что у нас случилось. К вечеру Мухину стало хуже. Температура не спадала. Мысль, что он явился причиной задержки или даже срыва работы экспедиции, не оставляла его ни на минуту; она причиняла ему больше страданий, чем раны. Когда его укладывали в палатку основного лагеря, он опять потерял сознание.
— Иванов, а что делают оставшиеся наверху? — поинтересовался Летавет.
— Они пошли немного выше. Рассчитывают выйти на второе плато и разбить там третий лагерь.
Рано утром 12 сентября Рацек и Чайбеков отправились в лагерь Чон-таш за лошадьми. Из Фрунзе сообщили по радио, что самолет вылетит 21 сентября.
Положение раненого не изменялось, но вел он себя очень спокойно и стонал только во сне, когда ему удавалось ненадолго вздремнуть.
Летавет собрал всех присутствующих в основном лагере для обсуждения вопроса о дальнейшей работе экспедиции и ряде изменений в ее составе в связи с несчастным случаем и заболеваниями некоторых членов экспедиции. Надо было решить вопрос о целесообразности продолжения штурма.
Отправка Мухина, одного из самых лучших альпинистов экспедиции, необходимость сопровождать его до Москвы, что вызвались сделать Юхин и я, а также болезнь Рацека значительно ослабляли силы экспедиции. В связи с эвакуацией Мухина, непосредственного участия в штурме не могли принять и Летавет с Чайбековым.
Что же касается Раскутана, то он По состоянию здоровья бессменно оставался в основном лагере, поддерживая по радио непрерывную связь с Фрунзе и с Пржевальском для ускорения эвакуации раненого.
Оставалось всего пять альпинистов: Гутман, Мирошкин, Иванов, Сидоренко и Гожев, которые, опираясь на проделанную большую подготовительную работу, могли продолжать штурм безыменного пика.
Последние сообщения из Фрунзе, как и следовало ожидать, подтверждали, что потерпевший бедствие в Советском Союзе не может остаться без помощи, и наши советские люди его не покинут, где бы с ним ни произошло несчастье — в Арктике или на ледниках Тянь-шаня. Специальным распоряжением правительства предложено всем радиостанциям среднеазиатских республик и всем коротковолновикам-любителям Советского Союза слушать нашу маленькую рацию из-под Хан-тенгри. Советским пограничникам приказано выслать отряд для встречи раненого и помощи в доставке его к месту посадки самолета. Санитарной авиации СССР указан пункт и срок, в который должен прибыть самолет за пострадавшим, и уже получено подтверждение, что сегодня утром специальный самолет вылетает во Фрунзе, а 21 сентября будет в указанном месте.