Утром самолет прилетел вновь и на этот раз благополучно сел на приготовленную площадку. Самолет был маленький, сопровождающих взять не смог, поэтому мы обещали Мухину догнать его в Ташкенте. Летавет передал больного прилетавшему врачу, и вскоре Мухин был в воздухе на пути в Ташкент. Мы же, расставшись с пограничниками, с Чайбековым и Летаветом поскакали на перевал.
В честь XX-летия комсомола
Расставшись с товарищами у лагеря № 2 (4 800 м), Гутман с Мирошкиным медленно поднимались ко второму плато. Снег был рыхлый, сухой и пушистый настоящий зимний снег. Он покрывал склоны толстым слоем и при ходьбе не создавал нужной опоры. Приходилось разгребать его до более плотного основания и выбивать там ступени. Крутые склоны лишь изредка прерывались маленькими площадками. Шли в обход трещин и отвесных обрывов фирнопада. На отлогих местах протаптывали траншею глубиной по пояс, а на крутых подъемах уходили в снег по плечи. Каждый шаг давался с трудом. Сначала пробивали снег коленями, проминали его грудью, разгребали руками, и лишь после этого можно было выбивать очередную ступеньку.
Этой тяжелой и однообразной работе сопутствовали неотвязные мысли о вышедшем из строя Рацеке, о непонятных сигналах внизу и о громадных трудностях, ожидающих альпинистов на только что начавшемся пути к вершине. Гутман шел впереди.
На Хан-тенгри и то было легче подниматься. Здесь же альпинисты вполне оценили, что представляют собою северные стены хребтов Тянь-шаня.
Встав на выбитую с большим трудом ступеньку, Гутман внезапно сорвался и скатился под ноги своему спутнику. Сменились местами. Теперь впереди пошел Мирошкин.
Так, медленно, часто меняясь местами, к вечеру 11 сентября они выбрались на второе плато (5 100 м).
В итоге за день непрерывного труда преодолено всего 300 м высоты.
Заходящее солнце освещало крупные, пушистые хлопья начавшегося снегопада. Не было ни сил, ни времени, чтобы отрыть в снегу «теплую» пещеру. Альпинисты разгребли снег, утоптали его и поставили на нем свою маленькую палатку.
Перед тем как залезть в свой «дом», они осмотрели плато и остались довольны тем, что после крутых склонов вышли, наконец, на обширную отлогую поверхность. Снега здесь было лишь по колена, и ступеньки не срывались под ногами. Наличие впадины несколько напоминало мульду, образовавшуюся поперек расширения узкого северного гребня вершины. Ниже гребень переходил в широкие склоны, круто обрывавшиеся в сторону ледника Звездочка. Дальше он в нескольких местах прерывался отлогими расширениями и выглядел проходимым. Самой вершины и ее верхних склонов не было видно за очередной выпуклостью.