Въ заключеніе Потресовъ ставитъ вопросъ: "образуется ли все же при дальнѣйшемъ развитіи пролетарскаго движенія, еще въ рамкахъ капиталистическаго строя, культура пролетарскаго художества?" Врядъ ли, отвѣчаетъ онъ на этотъ вопросъ. "Чѣмъ дальше идетъ исторія, тѣмъ напряженнѣе становится борьба, тѣмъ больше задачъ у пролетарскаго "товарищества" и обремененія этими задачами".
Таково въ наиболѣе существенныхъ чертахъ содержаніе интересной статьи Потресова.
Проблема, которую ставитъ и пытается рѣшить Потресовъ, чрезвычайно важна и заслуживаетъ самаго пристальнаго вниманія. Дисгармонія между пролетаріатомъ, между его жизнью и борьбой и современнымъ художественнымъ творчествомъ, дѣйствительно, существуетъ. Но прежде, чѣмъ перейти къ анализу этой дисгармоніи и ея причинъ, я считаю необходимымъ оговориться, что я не раздѣляю того, почти огульно-отрицательнаго отношенія къ современной литературѣ, которымъ проникнуты статьи Потресова. "Никчемная" литература, создаваемая "чьей-то" растерянной психикой, это, конечно, слишкомъ сильно сказано. Не только въ старой классической литературѣ, но и въ литературѣ послѣдняго времени, у такихъ писателей, какъ Бодлеръ, Верленъ, Метерлинкъ, Бальмонтъ, Брюсовъ и др., накоплено, конечно, также достаточно общечеловѣческихъ цѣнностей, которыя перейдутъ отъ настоящаго и къ слѣдующимъ поколѣніямъ. И особенно странно было бы отрицать эти общечеловѣческія цѣнности у такого, напр., гиганта литературы послѣдняго времени, какъ Ибсенъ.
Но въ то же время именно на Ибсенѣ, при всей громадности художественнаго наслѣдства, оставленнаго имъ, легко показать, насколько литература послѣдняго времени многими своими сторонами чужда пролетаріату, чужда пролетарской интеллигенціи. Стоитъ только обратить вниманіе на то, какъ трактуетъ Ибсенъ отношеніе между личностью и обществомъ. Общество выступаетъ у него въ качествѣ консервативной силы, давящей на личность. Чѣмъ выше и развитѣе личность, тѣмъ больше у нея дисгармонія съ массой и толпой. И попытки такой личности отдать свои силы на служеніе обществу ведутъ поэтому только къ печальнымъ результатамъ. Если эта личность не принизится, не спустится до элементарныхъ, низменныхъ побужденій толпы, послѣдняя или оставитъ ее въ концѣ-концовъ, какъ оставили Брандта, или съ самаго начала обратится противъ нея, какъ въ "Братѣ народа". Этимъ презрѣніемъ къ толпѣ, массѣ и противопоставленіемъ ей свободной и стремящейся въ высь личности проникнуты произведенія Ибсена.
Еще больше проникнуты имъ произведенія другого властителя думъ послѣдняго времени, Ницше. въ его произведеніяхъ презрѣніе къ массѣ и толпѣ, можно сказать, бьетъ изъ каждой строчки.
"Жизнь есть источникъ радости, говоритъ Ницше, но всюду, гдѣ пьетъ толпа, всѣ родники бываютъ отравлены". "Высшіе люди, взывалъ Ницше, уходите съ базара".
И поскольку дѣло идетъ о буржуазной толпѣ, о массѣ буржуазнаго мѣщанства, Ибсенъ и Ницше совершенно правы. Эта толпа сейчасъ глубоко консервативна, по крайней мѣрѣ, во всѣхъ развитыхъ капиталистическихъ странахъ. Неправы они только въ своемъ обобщеніи, въ своемъ отношеніи къ толпѣ вообще. Потому что есть теперь другая толпа, другая масса, охваченная интенсивнѣйшимъ процессомъ развитія, масса, которая давно уже вышла изъ инерціи и способна уже снабжать живительными токами своихъ вождей, окрылять ихъ, толкать ихъ впередъ.
Роль недавно умершаго Бебеля въ рабочемъ движеніи является идеальнымъ образцомъ этого новаго отношенія, создающагося между даровитыми личностями и массой въ рабочей средѣ. Бебель былъ чрезвычайно выдающейся личностью, и, несмотря на это. онъ шелъ нога въ ногу съ массой, потому что онъ хотѣлъ и стремился идти въ томъ же направленіи, въ какомъ хотѣла и стремилась идти масса. Нужно было только угадывать тѣ пути, тѣ послѣдовательныя ступени, по которымъ могла передвигаться масса, направляясь къ той же цѣли, и этимъ угадываніемъ облегчать и ускорять движеніе. На это угадыванье и уходили огромные таланты Бебеля.
Это совершенно новое отношеніе, которое въ рабочей средѣ создается между даровитыми, интеллигентными личностями и массой, должно совершенно по-новому окрашивать ихъ психологію, должно создавать въ извѣстномъ смыслѣ новую душу, въ которой тонкость и интеллигентность идетъ рука объ руку съ высоко развитымъ общественнымъ чувствомъ, съ способностью сливаться съ интересами и настроеніемъ окружающей массы.
И, конечно, никакихъ сомнѣній нѣтъ въ томъ, что эта новая душа совершенно не представлена въ современной, насквозь проникнутой ницшеанствомъ литературѣ.