I.
ХИЩНЫЕ ЗВѢРИ1). ВСТУПЛЕНІЕ.
1) Помѣщаемый здѣсь отрывокъ составляетъ небольшую часть очень любопытнаго сочиненія "Записки Охотника Восточной Сибири", которое скоро явится въ отдѣльномъ полномъ изданіи С. В. Звонарева.
Прежде чѣмъ я начну описаніе звѣрей, ихъ образа жизни, нравовъ, добыванія ихъ и проч., считаю необходимымъ познакомить читателей съ самою мѣстностію Забайкальскаго края. Нельзя не упомянуть о здѣшнихъ горахъ, или, какъ говорятъ здѣсь,-- хребтахъ, о ихъ направленіи, общемъ характерѣ и т. д. А говоря о горахъ и лѣсахъ Дауріи, нельзя умолчать и о безконечныхъ волнующихся степяхъ и лугахъ Восточной Сибири. Какъ жаль, что я плохой ботаникъ и не въ состояніи передать ничего порядочнаго о богатствѣ и разнообразіи здѣшней флоры. А какихъ только цвѣтовъ и какихъ травъ вы не увидите въ здѣшнемъ краю весною! Тутъ промелькнулъ полевой ландышъ, далѣе бѣлая даурская лилія, тамъ фіалка дикая, тутъ опять что-то скраснѣло,-- это полевой гіацинтъ, но онъ едва, едва пахнетъ; сорвите лилію -- тоже самое... Такова и вся даурская флора! Вы ѣдете по этой пышной степи на лихой тройкѣ даурскихъ вятокъ, но вотъ пахнуло свѣжимъ воздухомъ, еще и еще... Вы обращаете на это вниманіе и видите вдали синѣющіяся горы, съ ихъ вѣчно бѣлыми, какъ снѣгъ, вершинами. Не смотря на прозрачность воздуха здѣшняго края, вы сначала смѣшиваете бѣлѣющія окраины горъ съ облаками, не можете уловить линію отдѣла горъ отъ горизонта; вглядываетесь пристальнѣе, напрягаете зрѣніе,-- отъ скорой ѣзды и сильныхъ лучей солнца у васъ зарябило въ глазахъ, навернулись невольныя слезы... между тѣмъ, вы уже проскакали сколько верстъ, а все не можете угадать, что такое бѣлѣетъ впереди васъ, терпѣніе ваше истощается, вы наконецъ спрашиваете ямщика, указывая на даль, что это тамъ бѣлѣетъ?-- Къ вамъ оборачивается лицо тунгузскаго типа съ узкими черными блестящими глазами, приплюснутымъ носомъ, широкими выдающимися скулами и бѣлыми, какъ слоновая кость,-- зубами, съ черными волосами и черной косой на макушкѣ,-- и отвѣчаетъ: "толмачъ угей" (не понимаю). Вамъ досадно, что любопытство ваше не удовлетворено, вы однако стараетесь знаками растолковать ему? что вамъ хочется знать. Но тунгусъ васъ давно понимаетъ и наконецъ говоритъ: "толмачу -- толмачу" (понимаю -- понимаю) и, вмѣстѣ съ тѣмъ, худымъ ломанымъ языкомъ произноситъ: "это чикондинскій голецъ". (Надо замѣтить, что здѣшніе инородны, при встрѣчѣ съ новымъ человѣкомъ, всегда стараются заговорить по своему и никогда по-русски; но только притворяются, будто не знаютъ русскаго языка. И если вы все продолжаете разговоръ по-русски, всегда получаете отвѣтъ на томъ же языкѣ. Это черта хитрости и гордости сибиряка инородца). "Чикондо" -- чуть ли не самая возвышенная точка отроговъ Яблоноваго хребта.
Восточная Сибирь такъ обширна, что навѣрное можно сказать: нѣтъ такого человѣка на свѣтѣ, который бы могъ похвастаться, что знаетъ всякій уголокъ этой богатой страны. Я хорошо знакомъ только съ южной и юго-западной частями Забайкалья и все, что говорю я въ своихъ замѣткахъ, относится именно къ этой ея половинѣ; сѣверная же часть самому мнѣ мало извѣстна, и болѣе по слухамъ.
Сѣверная и сѣверо-восточная части южной половины Забайкалья гораздо обильнѣе почти сплошными непрерывными хребтами горъ и обширнѣйшими, непроходимыми, можно сказать, дѣвственными, безъ начала и конца -- лѣсами. Напротивъ, въ южной, юго-восточной, юго-западной его частяхъ являются необозримыя, волнующіяся, какъ море, сливающіяся съ синѣющимъ горизонтомъ -- степи. Эта противоположность рѣзко отразилась и въ характерѣ самой жизни, въ нравахъ и обычаяхъ, какъ русскихъ, такъ и инородныхъ жителей. Но, надо замѣтить, по этому раздѣленію сѣверная часть Забайкалья несравненно громаднѣе южной. Степей въ южной половинѣ, относительно гористыхъ мѣстъ, несравненно меньше. Степныя пространства здѣсь какъ бы незамѣтно переходятъ въ гористыя. Около нихъ хребты незначительны и постепенно переходятъ въ настоящія горы;-- они по большей части голы, безлѣсны, только сѣверныя покатости горы едва, едва покрыты мелкимъ кустарникомъ, или по сибирски -- ерникомъ, который, тѣсно связываясь съ приближеніемъ горъ къ сѣверу, то есть къ лѣсистой полосѣ, незамѣтно переходитъ сначала въ мелкій, а потомъ и въ настоящій лѣсъ. Степи преимущественно раскинулись по рѣкамъ Аргуни и Онону. Удаляясь отъ нихъ къ сѣверу, онѣ уже теряютъ свой характеръ и не походятъ на степи; тутъ ихъ окаймляютъ небольшіе отроги горъ, или отдѣльные или связанные съ настоящими большими хребтами, пересѣкающими вдоль все Забайкалье. Наконецъ, далѣе къ сѣверу, степи до того уже измѣняютъ свой характеръ, что переходятъ ни больше -- ни меньше, какъ въ широкія пади { Падями называются долины или ущелья между горами.}, гдѣ появляются рѣчки, отдѣльныя сопки и проч.
Однимъ бѣдно Забайкалье -- водою. Въ немъ мало такихъ рѣкъ, которыя справедливо можно назвать рѣками. Что такое наши горныя рѣчки, а особенно въ сухое время года?-- искупаться негдѣ; надо исходить нѣсколько верстъ сряду, чтобы выбрать такое мѣсто, то есть омуточекъ, гдѣ было бы по поясъ или по горло! Такихъ рѣчекъ у насъ многое множество. Часто случается на охотѣ, ходишь, ходишь, устанешь какъ собака, ищешь глазомъ воды -- нѣтъ. А придешь куда-нибудь къ пади, къ логу, сядешь отдохнуть,-- слышишь гдѣ-то журчитъ вода. Вотъ обрадуешься, спустишься въ самый логъ и тогда только увидишь между кочками кустиками пробирающуюся струйку воды -- чистую, какъ хрусталь, и холодную, какъ ледъ. Дорогая находка для усталаго охотника! За то посмотрите на наши горныя рѣчки послѣ сильныхъ, непрерывныхъ дождей или весною въ водополье. Часто, въ такое время года, приди къ ней, да и любуйся, а перебраться на другую сторону и не думай. Бурлитъ, реветъ -- словно кипитъ; бѣлые валы съ неимовѣрною быстротою какъ бы гонятся другъ за другомъ и съ страшной силою ударяются объ выдающіяся береговыя скалы, сшибаются другъ съ другомъ и, разбиваясь въ дребезги, обдаютъ васъ холодною, влажною пылью, мелкою какъ роса. Бѣлая пѣна словно въ котлѣ плаваетъ и кружится на поверхности, цѣпляясь за выдающіеся изъ воды корни смытыхъ деревьевъ и за камни по затишьямъ... Цѣлыя деревья, съ корнями, съ землей, съ камнями, часто бываютъ жертвами освирѣпѣвшей рѣчонки, быстро несутся по ея клокочущей, разъяренной поверхности и съ оглушительнымъ трескомъ ломаются въ извилинахъ о выдающіяся, нависшія скалы. Случается, что въ сильно крутыхъ горныхъ рѣчкахъ, большіе камни, не смотря на свою тяжесть, уступаютъ страшной силѣ воды и выбрасываются на берега...
Нерѣдко сибирскіе промышленники дня по три и по четыре сидятъ въ лѣсу за рѣчками и не могутъ попасть домой, а ждутъ, когда онѣ сбудутъ и образуются броды. А много бывало примѣровъ, что нетерпѣливые и неопытные люди платились жизнію за свою отвагу, и сердитыя рѣчки послѣ съ яростію выбрасывали ихъ обезображенные трупы на свои пустынные берега. Взгляните на карту Забайкалья,-- кромѣ горъ ничего не увидите. Даже озеръ нѣтъ; а если гдѣ и есть, то ихъ скорѣе можно назвать лужами, чѣмъ озерами. Одно только чудовищное озеро, и то на границѣ Забайкалья,-- это Байкалъ расположился между страшными хребтами горъ, заслонилъ собою удобный путь и гордо красуется своими дикими и величавыми берегами. Вода такъ чиста и прозрачна, что на глубинѣ нѣсколькихъ сажень видны мелкіе камешки и даже дерева. Бурливъ и шуменъ этотъ красавецъ Востока!... Но Байкалъ хорошъ только самъ по себѣ, и отъ него нѣтъ прока обширному Забайкалью. Воды все-таки мало, и этотъ недостатокъ, страшная обида природы, весьма ощутителенъ при первомъ знакомствѣ съ здѣшнимъ краемъ... Вотъ вамъ слабый очеркъ нашего Забайкалья!...
Лѣсъ и горы -- это стихія, безъ которой не могутъ существовать почти всѣ звѣри, наполняющіе Восточную Сибирь. Исключенія чрезвычайно рѣдки. Да и гдѣ будетъ держаться осторожный, дикій звѣрь, какъ не въ лѣсу? Гдѣ представится ему больше шансовъ укрыться отъ солнечныхъ лучей, овода, бури и самаго страшнаго врага -- человѣка? Гдѣ онъ можетъ найти больше разнообразія въ пищѣ? Да и дѣйствительно, лѣса въ Восточной Сибири, относительно звѣропромышленности, играютъ первую роль. Мѣстами они такъ велики и обширны, что рѣшительно нельзя опредѣлить въ настоящее время пространства, занимаемаго ими, не только положительно, но даже и приблизительно. Развѣ только дѣятельное потомство наше неусыпными трудами своими, при значительномъ населеніи Сибири, въ состояніи будетъ показать, хотя приблизительно, ихъ громадность. Не похвалю только, что здѣсь на лѣсъ не обращаютъ рѣшительно никакого вниманія. Правильныхъ лѣсосѣковъ и лѣсныхъ дѣлянокъ или участковъ здѣсь не знаютъ. Словомъ, присмотра и наблюденія за лѣсомъ нѣтъ никакого. Гости себѣ, какъ Богъ велѣлъ!.. И сколько гибнетъ лѣса отъ различныхъ неустраняемыхъ вовсе причинъ, а нерѣдко и отъ пустой прихоти человѣка. Напримѣръ, одни лѣсные пожары сколько истребляютъ лѣса! Ихъ, надо замѣтить, никто не тушитъ, горятъ, сколько имъ вздумается, иногда горятъ по нѣскольку лѣтъ сряду, такъ что и сильные дожди не въ состояніи потушить пожара. Горитъ лѣсъ, мохъ, тундра или по сибирски трунда, на глубинѣ нѣсколькихъ аршинъ, такъ что впослѣдствіи и глубокія канавы не въ состояніи прекратить распространенія пожарища! Впрочемъ, послѣдняя мѣра принимается уже тогда только, когда пожирающее пламя грозитъ видимымъ ущербомъ жителямъ, вполнѣ надѣющимся на авось. Огонь добрался до покосовъ, сожегъ скирды сѣна, дровяные запасы и тутъ только заставляетъ опомниться лѣниваго сибиряка!..
Для того, чтобы добыть нѣсколько кедровыхъ шишекъ съ орѣхами, сибирякъ нерѣдко рубитъ цѣлое дерево! Конечно въ настоящее время у насъ лѣсу избытокъ, исключая южной части Забайкалья. Но неужели же Восточная Сибирь останется на вѣки при такомъ скудномъ заселеніи и такой ничтожной промышленности?..