Если волкъ не можетъ попасть въ овчарникъ или во дворъ снаружи, то онъ подкапывается снизу подъ заплоты и изгороди. Наконецъ, если и это не удается, онъ ходитъ по дорогамъ и сбираетъ всякую дрянь: обрывокъ ременной веревки или шубы, и это для него находка. Зимою волки до того бываютъ смѣлы, что бѣгаютъ по деревнямъ и даже улицамъ малонаселенныхъ городовъ и ловятъ собакъ у самыхъ дворовъ.
Извѣстно, что волки большіе охотники до людскаго мяса. Трупы умершихъ инородцевъ доставляютъ волкамъ лакомый кусокъ {Здѣшніе инородцы, какъ то тунгусы и братскіе, тѣла покойныхъ, смотря по тому, какъ выйдетъ по шаманству (колдовству), положить ли просто на землю не зарывая, или зарывая, накласть ли въ утесъ или россыпь камнемъ,-- такъ и хоронятъ. Орочоны же кладутъ своихъ покойниковъ на сайчи, то есть на деревянные лабазы, устроенные около деревьевъ, или на сучья деревъ, завертывая тѣла въ бересту, или во что попало.}.
Волкъ чрезвычайно крѣпокъ на рану, почему стрѣлять его нужно въ самые убойныя мѣста, какъ то: въ голову, грудь и по лопаткамъ, но если пуля ударитъ его по кишкамъ, то онъ уйдетъ такъ далеко, что не найдешь и съ собаками. Волкъ боль свою оказываетъ вытьемъ, что онъ обыкновенно дѣлаетъ во время голода. Вой его до того непріятенъ, что на многихъ людей наводитъ какую-то безотчетную тоску, а многіе слабонервные люди рѣшительно не могутъ сносить волчьяго вытья. Между тѣмъ ухо страстнаго охотника иногда съ наслажденіемъ слушаетъ заунывныя волчьи пѣсенки: для него эти страшные, дикіе звуки -- тоже, что для человѣка, любящаго музыку, игра какого нибудь знаменитаго виртуоза. Если вдругъ, невзначай, доведется вамъ услышать вытье волка, не смотря на то, что вы, быть можетъ, горячій охотникъ,-- то замѣтьте, явится какое-то особенное чувство и невольная дрожь пробѣжитъ по тѣлу... Волкъ во время вытья поднимаетъ голову къ верху, то опускаетъ ее къ низу, то опять снова поднимаетъ;-- одинъ и тотъ же волкъ иногда распѣваетъ на разныя манеры, такъ что незнающій человѣкъ можетъ подумать, что ихъ воетъ нѣсколько штукъ. Маленькіе волчата воютъ и лаютъ, какъ щенята, очень тоненькими голосками; не даромъ здѣсь говоритъ народъ, что "волчата поютъ, словно во флейки играютъ"; далеко слышенъ ихъ пронзительный, унылый, какой-то жалобный вой, особенно по зорямъ... Собаки, чуя волчье вытье, обыкновенно натаращиваютъ (поднимаютъ) шерсть, смотрятъ въ ту сторону, гдѣ волки; нерѣдко онѣ собираются по нѣскольку штукъ вмѣстѣ и прогоняютъ ихъ, если это случится близко къ деревнѣ. Непривычная лошадь, слыша эти звуки, сторожко поводитъ ушами, топчется на мѣстѣ, или наоборотъ распускаетъ хвостъ и гриву, бѣгаетъ на кругахъ, бьетъ копытомъ, фыркаетъ и поглядываетъ во всѣ стороны; напротивъ, другія лошади, знакомыя съ волками, совершенно затихаютъ, стоятъ на мѣстѣ не шевелясь, даже перестаютъ жевать, а только тихо поводятъ ушами и бойко поглядываютъ!... Слѣдъ волчій очень сходенъ со слѣдомъ большой дворовой собаки, только онъ нѣсколько больше и волкъ ходитъ прямо, задней ногой ступаетъ аккуратно въ слѣдъ передней, такъ что какъ будто бы онъ шелъ одной ногой. Слѣдъ самки нѣсколько длиннѣе и уже слѣда самца; впрочемъ нужно много опытности и навыку въ томъ, чтобы по слѣду отличать самку отъ самца.
Изъ волчьихъ мѣховъ шьютъ теплыя и прочныя шубы, воротники, шапки и проч.; больше волкъ никуда не годенъ. Въ Забайкальѣ волчьи шкуры продаютъ отъ 1 1/2 и до 3 руб. сереб. за штуку. Шкура съ волка снимается чулкомъ, какъ и съ лисицы. Отъ волка непріятно пахнетъ, что хорошо знаютъ охотники, которымъ доводилось снимать шкуры съ волковъ. Пословица говоритъ: "сколько волка ни корми, а онъ все въ лѣсъ смотритъ", и дѣйствительно, я не слыхалъ, чтобы волка можно было сдѣлать ручнымъ; словомъ, онъ "несноснѣйшее и вредное животное, некрасивъ видомъ, дикъ взглядомъ, страшенъ и непріятенъ голосомъ, несносенъ запахомъ, алченъ по природѣ, необузданъ въ своихъ нравахъ и мало полезенъ по смерти!"...
Вѣкъ волка я опредѣлить не берусь, но полагаю, судя по крѣпости его мышцъ и складу костей, что онъ можетъ жить дольше собаки. Хотя и держатъ волковъ въ звѣринцахъ, но содержатели ихъ не могутъ утвердительно опредѣлить продолженіе ихъ жизни, потому что тюремное заключеніе вредно дѣйствуетъ на организмъ всякаго животнаго, не говоря уже о человѣкѣ. Извѣстно что цѣпныя собаки живутъ менѣе своихъ собратовъ, проводящихъ жизнь на свободѣ. Мнѣ случалось убивать волковъ до того старыхъ, что зубы ихъ были совершенно истерты и они, поймавъ домашнихъ животныхъ, не могли задавить ихъ сами, безъ помощи другихъ волковъ, помоложе: такъ я видѣлъ однажды, что одинъ волкъ, поймавъ теленка недалеко отъ селенія, не могъ перекусить ему глотки, а только свалилъ его и лежалъ на немъ до тѣхъ поръ, пока не прибѣжали изъ сосѣдняго колка два другихъ волка и не помогли разорвать добычу; это обстоятельство, сначала неразгаданное мною, крайне меня удивило, но когда я, вытащивъ изъ ружья дробь, зарядилъ его картечью и, подбѣжавъ изъ-за бугра къ тому мѣсту, гдѣ волки дѣлили между собою теленка, выстрѣлилъ и убилъ того самаго волка, который напалъ на несчастную жертву, то, осмотрѣвъ его, нашелъ крайне старымъ и почти безъ зубовъ, ибо они едва отдѣлялись отъ челюстей и были совершенно истерты. Кромѣ того, мнѣ неоднократно случалось слышать, что волкъ утащилъ какую нибудь дворовую скотину, которую отбили, и она ожила, потому что волкъ не сдѣлалъ ей ни одной раны. Такіе старые волки бываютъ хотя и большіе, за то крайне сухіе, со впалыми глазами, съ жесткою съ просѣдью шерстью. Надо полагать, что волки, доживъ до такой старости, пропадаютъ съ голода, но конечно трупы ихъ не попадаются на глаза людямъ, потому что тѣ же волки скорѣе человѣка отыщутъ ихъ и сожрутъ. Я видѣлъ убитыхъ волковъ, у которыхъ шерсть по всей спинѣ, начиная съ шеи, была вытерта до кожи, не смотря на зимнее время, когда на остальныхъ частяхъ тѣла она была большая и пушистая -- это ясно доказывало пакостливость волковъ, попадавшихъ во дворы и овчарники, подлезавшихъ подъ изгородки и заплоты и носившихъ на спинѣ добычу.
Глаза волка въ темнотѣ издаютъ какой-то особенный непріятный свѣтъ. Если волчица будетъ застигнута съ волчатами не въ гнѣздѣ, а въ лѣсу, въ островѣ и тому подобномъ, то она немедленно выбѣгаетъ на встрѣчу врагу, а потомъ старается спастись бѣгствомъ въ противную сторону отъ дѣтей, такъ что, зная напередъ это обстоятельство, можно навѣрное отыскать волчатъ, если отправиться въ сторону противную той, куда убѣжала волчица, которая удаляясь отъ дѣтей, видя сильнаго врага, напримѣръ человѣка, нарочно бѣжитъ тихо, какъ бы раненая или хворая. Она даже останавливается и валяется по землѣ, чтобы только отманить охотника отъ дѣтей. Вообще же волчица, не имѣющая дѣтей, смирнѣе и пугливѣе волка. Если волчица будетъ застигнута въ гнѣздѣ съ волчатами, то она не вылѣзетъ, пока не будетъ убита сама.
Замѣчательно, что волкъ, будучи раненъ, тотчасъ покажетъ охотнику то мѣсто, куда ударила пуля, потому что онъ не замедлитъ схватить зубами ту самую часть тѣла, куда ударила пуля, не смотря на то, что онъ былъ стрѣленъ на бѣгу, и продолжаетъ бѣжать.
Теперь поговорю о томъ, какъ добываютъ волковъ въ Сибири.
Сибирскіе промышленники добываютъ волковъ различными способами: ружьемъ, ловушками, травятъ собаками, пометами и проч. Зима -- во всякомъ случаѣ лучшее время года для охоты за волками, потому что лѣтомъ волкъ скитается преимущественно въ лѣсахъ и рѣдко его увидишь, зимою же голодъ заставляетъ его оставлять дебри и переселяться на болѣе чистыя мѣста, поближе къ селеніямъ, а слѣдовательно и къ человѣку. Кромѣ того зимою волкъ не такъ остороженъ, какъ лѣтомъ, и смѣлѣе идетъ къ ловушкамъ. Наконецъ, сибиряку-простолюдину зимою больше свободнаго времени; постоянный снѣгъ, особенно свѣжія порошки, ясно открываютъ присутствіе звѣря, а зимняя шкура его поощряетъ охотника преслѣдовать волка, тогда какъ лѣтняя почти негодна къ употребленію.
Ружейная охота на волковъ большею частію представляетъ случайность, при встрѣчѣ съ ними во время охоты за другими звѣрями; но конечно мѣткая пуля сибирскаго промышленника не разбираетъ случайности и въ первомъ удобномъ положеніи лишаетъ жизни всеобщаго непріятеля. Кромѣ того волковъ иногда нарочно караулятъ на ихъ перелазахъ, на трупахъ животныхъ, особенно ими задавленныхъ, и проч., словомъ, вездѣ, гдѣ только представляется возможность въ нихъ стрѣлять. Конечно, если сибирскій промышленникъ ищетъ (слѣдитъ) изюбра или сохатаго и нечаянно встрѣтитъ волка, то онъ въ него почти никогда не выстрѣлитъ, чтобы голкомъ, т. е. выстрѣломъ, не отпугать болѣе драгоцѣнную добычу.