-- Поживаютъ-съ и благоденствуютъ, что имъ дѣлается.
-- Ну что же ты не разказываешь, али задобрили, подарили что-нибудь? Охъ, охъ охъ, все-то мы окаянныя о мірскомъ заботимся, а душу свою врагу продаемъ, мамону служимъ. Стыдно тебѣ, Пелагея Васильевна, вѣдь уже пятый дѣсятокъ идетъ тебѣ, помнишь сказано въ Писаніи: не пецытеся объ утренемъ; довлѣетъ дневи злоба его.
-- Охъ, благодѣтельница моя, знаю я это, чтожь дѣлать когда бѣдность моя горькая заставляетъ обращаться къ ближнимъ своимъ; живу я, грѣшная, людскимъ подаяніемъ, только отъ христіанъ добрыхъ принимаю посильное приношеніе, да оборони же меня Богъ взять что-нибудь отъ этихъ еретиковъ беззаконныхъ.
-- Полно, полно, Пелагея Васильевна, не знаю я тебя, что ли? Бога бы ты побоялась; вспомни отъ кого ложь-то родилась: отъ діавола вѣдь. Кому ты служишь-то, образумься, мать мая.
-- Да убей меня Богъ на этомъ самомъ мѣстѣ, чтобы и праздниковъ Господнихъ не дождаться мнѣ, если я взяла отъ нихъ что-нибудь.
-- Ужь будто ничего тебѣ и не подарили?
-- Ни ни, даже ни синя пороха. Правда, вынесла было Надежда-то матеріи хорошей такой; возьмите, говоритъ, пожалуста, Пелагея Васильевна, сшейте вашей дочкѣ обновку къ празднику. Покорнѣйше благодарю, говорю, Надежда Николаевна: очень нарядно это, не привыкла моя дочка такія богатыя платья носить. Она было уговаривать, да я стала на своемъ, такъ и не взяла; она обидѣлась даже. Нѣтъ, думаю себѣ, не возьму грѣха на душу; беззаконнымъ путемъ достается тебѣ, не захочу я, чтобы моя Машенька, голубицато моя чистая, отъ такой безнравственной дѣвицы подарки принимала.
-- Такъ ли Пелагея Васильевна? замѣтила Мавра Петровна:-- небось взяла, да спрятала въ сундукъ въ приданое дочкѣ; все вѣдь о мірскомъ заботишься, Охъ, охъ грѣхи тяжкія!
-- Да что бы мнѣ съ этого мѣста не сойдти, умереть безъ покаянія, если хотя въ одномъ словѣ солгала. Нѣтъ, моя благодѣтельница, какъ ни бѣдна я, но душу свою не продамъ. Вотъ праздники наступаютъ, а у Машеньки-то платьишка нѣтъ; годъ тяжелый,ѣсть нечего, а все, думаю, лучше у благодѣтельницы Мавры Петровны попрошу, не будетъ ли какой милости, чѣмъ приму беззаконное подаяніе. Вы, моя благодѣтельница, христіанка истинная, не оставьте своими милостями, не откажите сиротамъ горемычнымъ, продолжала вдова плаксивымъ голосомъ, угирая платкомъ прослезившіеся глаза и вставая съ мѣста, чтобы поцѣловать руку старухи. Мавра Петровна замигала сильнѣе прежняго, сѣдыя брови ея слегка нахмурились; видно было, просьба Пелагеи Васильевны не совсѣмъ ей нравилась: она не очень любила дѣлать пособія; какая ни егть тряпка, говаривала она, а все въ домашнемъ быту пригодится. Но на этотъ разъ, чтобъ отвязаться отъ вдовы, продолжавшей плакать и выпрашивать, сказала: "ладно, ладно, посмотрю, можетъ найду что-нибудь." Пелагея Васильевна разсыпалась въ благодарностяхъ и замѣтно повеселѣла.
-- Ну, такъ что же тамъ въ Луговинахъ-то? спросила Мавра Петровна.