-- Вы думаете, отчего такое равнодушіе? заговорилъ Гребенской, внезапно оживляясь: -- силы что ли нѣтъ? охоты? настойчивости? умѣнья? Все это есть... Онъ взялъ ея руку и прямо глядѣлъ въ глаза.-- Вѣры вашей нѣтъ! Вотъ чего мнѣ недостаетъ, вотъ чего мнѣ хотѣлось бы!
-- Отчего же вы ее такъ скоро потеряли? сказала она съ участіемъ.
-- Оттого... оттого что мнѣ самому не довѣряютъ... руки связаны, глухо проговорилъ Гребенской.
-- Ищите дѣла тамъ, гдѣ найдете довѣріе, котораго вполнѣ стоите...
-- Гдѣ, Надежда Николаевна, гдѣ его искать? Я не ученый: начинать поздно; я не чиновникъ и не могу быть имъ... я просто земскій человѣкъ, я ничего не знаю кромѣ нуждъ нашего клочка земли... Помочь я не могу, что же остается дѣлать?..
-- Знаете и не можете? съ удивленіемъ перебила Иволгина.
-- Вамъ это странно, Надежда Николаевна? Бываетъ время, когда нужны дружныя усилія, чтобы выйдти изъ бѣды... А если вмѣсто того всюду разладъ, если люди, не видя общаго дѣла, дробятся на партіи, враждующія изъ личныхъ интересовъ, что остается человѣку, который видитъ ошибку? Сложитъ руки, жить для одного себя? Да вѣдь и этого нельзя; вѣдь это все и на него падаетъ...
Сами того не замѣчая, они вошли въ садъ и направились по аллеѣ, охваченной сумракомъ; только въ самомъ концѣ ея виднѣлся клочокъ неба, да и тотъ синѣлъ замѣтно для глаза...
-- Да и что за радость жить такъ, еслибы даже удалось застраховать себя?.. Развѣ легко видѣть, какъ свои, родные, бросаютъ вѣрную дорогу для блудящаго огонька, который заведетъ ихъ въ болото?..
Они стояли въ концѣ аллеи, дожидаясь дѣтей, которыя догоняли ихъ мелкими шажками, рука объ руку, и громко смѣялись чему-то. Послѣдній отблескъ зари упалъ на лицо Иволгиной, полное какого-то неяснаго ей самой участія, и заблисталъ въ слезахъ, противъ воли слегка подернувшихъ чудные глаза... Она тихо пожала ему руку и отвернулась, чтобы скрыть свое смущеніе. Глаза молодаго человѣка блеснули; онъ быстро отнялъ свою руку, и ставъ противъ нея, проговорилъ взволнованнымъ голосомъ.