-- Я не говорю чтобъ у меня рѣшительно ничего не было въ жизни... Но это... это отчасти зависитъ отъ васъ...
-- Отъ меня?
-- Да, отвѣчалъ Гребенской,-- я еще годился бы куда-нибудь еслибъ женщина подобная вамъ, Надежда Николаевна,-- еслибъ вы согласились быть моею женой... Онъ не договорилъ, и не смѣя взглянуть на молодую дѣвушку, боязливо ждалъ ея отвѣта.
Надежда Николаевна остановилась въ удивленіи: ее смутило неожиданное предложеніе. Гребенской, видя что она не отвѣчаетъ, и истолковавъ ея изумленіе въ свою пользу, продолжалъ уже смѣлѣе:
-- Я давно люблю васъ, Надежда Николаевна, и употреблю всѣ мои силы на то чтобы вы были счастливы. Скажите же, согласны ли вы, скажите мнѣ одно слово... и онъ поднялъ на нее взглядъ, полный силы и мучительнаго ожиданія.
-- Вѣрьте мнѣ, Николай Алексѣичъ, я очень, очень уважаю васъ, взволнованно заговорила Иволгина съ такимъ жаромъ, какъ будто онъ сомнѣвался въ ея уваженіи:-- я отдаю вамъ полную справедливость, какъ самому благородному человѣку изъ всѣхъ нашихъ знакомыхъ...
Тутъ голосъ ея прервался, какъ будто она поняла что говоритъ не то, что бы слѣдовало сказать, и въ то же время со страхомъ почувствовала какъ трудно было бы ей, какъ нерасположена она отвѣтить такъ какъ желалъ бы онъ. Гребенской уже все понялъ, съ удивительнымъ самообладаніемъ подавилъ горькое чувство, и уже думалъ только о томъ, какъ бы вывести дѣвушку изъ неловкаго положенія. Но Иволгина тѣмъ особеннымъ чутьемъ, которое развивается у женщинъ въ такія минуты, угадала его состояніе и съ обычною откровенностью, желая какъ-нибудь утѣшить его, продолжала:
-- Вамъ недостаточно одного уваженія, вы стоите быть любимымъ, а я, къ сожалѣнію, не могу дать вамъ болѣе дружескаго участія. Не будемъ вспоминать объ этомъ; пусть наши хорошія отношенія не измѣняются. Я увѣрена, что вы сами ошиблись въ своихъ чувствахъ ко мнѣ, и отъ души желаю вамъ встрѣтить дѣвушку, достойную васъ, которая полюбила бы васъ такъ, какъ вы стоите быть любимымъ.
-- Это ваше послѣднее слово? тоскливо спросилъ Гребенской.
Иволгина молчала.