-- Мнѣ кажется, напротивъ, бѣднякамъ только и остается одно утѣшеніе -- любовь, возразила она.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ онъ,-- въ любви не должно быть эгоизма: если я не имѣю средствъ обезпечить судьбу любимой женщины, я не долженъ воспользоваться ея увлеченіемъ и предложить ей вмѣстѣ съ рукою тяжелую бѣдность, изнурительный трудъ.
-- Но если женщина васъ любитъ, возразила Надежда Николаевна,-- развѣ не въ тысячу разъ легче будетъ для нея самый тяжелый трудъ, но трудъ подлѣ васъ, оцѣненный вашею любовью, чѣмъ томительная, безотрадная разлука? Неужели утѣшитъ ее тогда обстановка, какъ бы ни была она блестяща, неужели эту бѣдность, этотъ трудъ не будетъ она считать высшимъ благомъ, счастіемъ, подобнаго которому нѣтъ на землѣ?...
-- Да, потому что она увлечется; любовь нарисуетъ ей заманчивыя картины среди этой бѣдности; а потомъ, когда пройдетъ иллюзія, могу ли я поручиться, что у нея не явится раскаяніе и не отравитъ ея жизнь?
-- Никогда. Если она полюбитъ васъ истинно, если это не будетъ одно безсознательное увлеченіе, но привязанность глубокая, родившаяся вслѣдствіе уваженія, оцѣнки вашихъ качествъ; тогда, повѣрьте, если и пройдетъ первый восторгъ любви, если ужь непремѣнно долженъ онъ пройдти, у нея все еще останется это теплое, отрадное чувство, это полное преданности уваженіе.... и ей не въ чемъ будетъ раскаиваться, и трудъ будетъ ей пріятенъ.
-- Но мнѣ хотѣлось бы беречь ее, лелѣять, и чтобы весь трудъ лежалъ на мнѣ одномъ, сказалъ Ланинъ съ легкою улыбкой.
-- Прекрасное же мнѣніе имѣете вы о вашей будущей женѣ! Что за эгоистичное желаніе взять всю отвѣтственность на себя, предоставивъ ей только быть праздною, и позволять себѣ лелѣять ее! Мнѣ кажется, что такое поведеніе должно оскорблять женщину, какъ будто бы силы ея такъ ничтожны, способности такъ ограниченны, что ей остается только получать ваши благодѣянія. Вы этимъ оскорбляете въ ней достоинство человѣка: развѣ она не равная вамъ и не можетъ трудиться столько же, сколько и вы сами? Съ вашей стороны это самоотверженіе, доведенное до эгоизма.
Надежда Николаевна, позабывъ свою роль, говорила съ большимъ жаромъ чѣмъ бы слѣдовало. Ланинъ пристально посмотрѣлъ на нее, и вдругъ въ глазахъ его блеснула какая-то новая мысль, и что-то похожее на радость и вмѣстѣ съ тѣмъ на испугъ засвѣтилось на мгновенье въ его взглядѣ. Но молодая дѣвушка не замѣтила ничего, она страдала невыносимо, ей почему-то было такъ тяжело слушать рѣчи Ланина: каждое слово тяжелымъ камнемъ падало ей на сердце и давило его мучительнымъ гнетомъ; слезы собирались въ горлѣ; грудь ныла болѣзненно.
-- Но вѣдь всѣ эти предположенія, сказала она, помолчавъ и собравшись съ силами,-- могутъ имѣть мѣсто только въ такомъ случаѣ, если женщина, выбранная вами, будетъ бѣдна: отчего же не предположить, что вы полюбите женщину съ состояніемъ? Тогда уже рѣшительно нечего будетъ бояться за исходъ этой любви.
-- О, тогда бы я избѣгалъ ея болѣе чѣмъ когда-либо!