Молодой человѣкъ поблѣднѣлъ какъ саванъ и упалъ бы непремѣнно, еслибъ его не поддержалъ докторъ.
-- Да будьте же мущиной, стыдно такъ унывать, вѣдь вы отецъ семейства, идите скорѣе къ ней и будьте тверды, чтобъ она не замѣтила вашихъ слезъ, строго увѣщевалъ его докторъ.
Собравъ на сколько могъ всю свою энергію, принявъ по возможности спокойный видъ, Луговскій вошелъ въ спальню жены. Это была довольно большая комната съ двумя окнами, завѣшанными густыми зелеными драпри, такъ что свѣтъ едва-едва проникалъ сюда. На богато-убранной постели, среди волнъ батиста и кружевъ, лежала молодая 22-хъ-лѣтняя женщина; маленькая головка ея, въ бѣломъ чепчикѣ, изъ-подъ котораго выбилась прядь свѣтло-каштановыхъ волосъ и разсыпалась кудрями по плечамъ, безпокойно металась на подушкѣ; прекрасное матово-блѣдное лицо выражало столько страданія, что сердце сжималось при взглядѣ на это молодое созданье, готовое отлетѣть въ иной міръ; большіе полузакрытые глаза порою такъ тоскливо, такъ болѣзненно взглядывали изъ-подъ длинныхъ рѣсницъ, и на чистую лазурь ихъ набѣгали свѣтлыя слезы; блѣдная маленькая ручка, свѣсившаяся съ постели, порою, отъ страшныхъ страданій, судорожно сжимала край покрывала. Подлѣ постели, у столика заставленнаго банками и стклянками, сидѣла немолодая женщина, слѣдившая за каждымъ движеніемъ больной и часто поглядывавшая на лежавшіе передъ нею часы; у противоположной стѣны, надъ маленькою колыбелью, стояла старая няня, отиравшая передникомъ навертывавшіяся слезы; а маленькое созданье, покоившееся на розовой подушкѣ, жалобно жалось и плакало. Петръ Алексѣевичъ съ минуту постоялъ на порогѣ, потомъ тихо подошелъ къ постели, и опустившись на колѣни у изголовья жены, прильнулъ горячими губами къ ея холодѣющей рукѣ. Больная вздрогнула, открыла глаза, и встрѣтивъ взглядъ мужа, радостно улыбнулась:
-- Я рада... что ты здѣсь... прошептала она слабымъ голосомъ.
-- Пожалуста не говорите много, произнесъ докторъ, стоявшій подлѣ Луговскаго.
-- Нѣтъ.... докторъ, оставьте... насъ, продолжала больная, недолго ужь... не мѣшайте намъ.
Докторъ пожалъ плечами, но не возражалъ, и сдѣлавъ знакъ пожилой женщинѣ, отошелъ вмѣстѣ съ нею къ другому окну.
-- Лидія, Лидочка, что ты это говоришь! вскричалъ Луговскій, едва удерживая рыданія,-- мы опять будемъ счастливы.
Больная грустно покачала головой, и притянувъ къ себѣ руку мужа, горячо поцѣловала ее.
-- Нѣтъ, другъ мой... мы были счастливы... четыре года этого слишкомъ много...