Луговскій не могъ возражать, слезы душили его, онъ припалъ на подушку подлѣ хорошенькой блѣдной головки и слезы обоихъ смѣшались въ послѣднемъ долгомъ поцѣлуѣ.
Докторъ холодно смотрѣлъ на эту прощальную сцену, изрѣдка пожимая плечами.Обѣ женщины съ трудомъ удерживали рыданія.
-- Гдѣ дѣти... прошептала наконецъ больная,-- приведите... надобно благословить.
Няня, оставивъ малютку, бросилась въ другую комнату, а пожилая женщина подошла къ новорожденному.
-- Благодарю тебя за все, шептала страдалица, цѣлуя руку мужа.... Я была такъ... счастлива...
На этомъ словѣ голосъ ея оборвался, и она залилась неудержимыми и истерическими слезами.
-- Я говорилъ, что вы окончательно уморите ее, вскричалъ докторъ, бросаясь къ ней на помощь и съ трудомъ вливая въ стиснутыя губы ложку лѣкарства.
Между тѣмъ няня возвратилась въ сопровожденіи молодой хорошенькой дѣвушки, ведшей двухъ малютокъ. Старшій изъ нихъ былъ трехлѣтній мальчикъ, здоровый, веселый, съ розовыми щечками, вторая -- дѣвочка лѣтъ двухъ, миніатюрный портретъ матери. Мальчикъ тотчасъ присмирѣлъ, съ удивленіемъ поглядывая на плачущаго отца, и потомъ, какъ бы надумавшись, принялся плакать; дѣвочка же бросилась прямо къ постели, и схвативъ руку пришедшей въ чувство матери, принялась тихонько плакать, цѣлуя эту руку.
-- Бѣдныя, бѣдныя дѣти! не оставь ихъ... мой милый, проговорила больная... Коля... поди и ты сюда... дайте мнѣ образъ... Мальчикъ тоже подошелъ къ матери, и двѣ кудрявыя головки прижались къ груди ея. Няня подала образъ. Больная набожно перекрестилась, потомъ осѣнила имъ дѣтей, и склонившись надъ ними, долго плакала. Петръ Алексѣевичъ, рыдавшій все время, припавъ къ изголовью жены, оторвалъ ее тихонько отъ дѣтей и велѣлъ нянѣ увести ихъ.
Докторъ ворча снова явился на помощь къ больной и строго замѣтилъ Луговскому, что не позволитъ ему оставаться съ женою, если онъ не перестанетъ плакать. Бѣдный мужъ покорился какъ ребенокъ и улыбался женѣ, глотая слезы.