-- Дайте... скорѣй маленькаго... простонала Лидія, а тою... я не успѣю....
Ей подали крошечное созданье, бывшее виною ея мученій, и съ невольною неудержимою ненавистью посмотрѣлъ отецъ на этого маленькаго плачущаго мальчика; за то молодая страдалица съ любовію прижала малютку къ своему сердцу и съ полными слезъ глазами обратилась къ молодой дѣвушкѣ все время стоявшей въ ногахъ постели, въ страшной тоскѣ, не замѣчавшей что слезы давно уже облили все ея прекрасное личико.
-- Надя, сказала больная,-- будь ему... матерью.
Молодая дѣвушка бросилась на колѣни передъ постелью, осыпала поцѣлуями и слезами руку и лицо больной, и взявъ изъ рукъ ея ребенка, проговорила сквозь рыданія: "клянусь тебѣ, Лидія, онъ будетъ моимъ сыномъ."
Послѣ этой сцены больная впала въ бредъ. У нея вырывались несвязныя рѣчи, недосказанныя слова и глухіе стоны. Молодая дѣвушка унесла ребенка въ другую комнату, чтобы плачъ его не тревогкилъ больную. Докторъ стоялъ надъ молодою женщиной, пожимая плечами, и ничего не могъ сдѣлать. Луговскій спряталъ голову въ подушки, чтобы заглушить душившія его рыданія. Няня тихо молилась, упавъ передъ Распятіемъ. Пожилая женщина стояла по другую сторону кровати, прикладывая ледъ къ головѣ страдалицы.
-- Скорѣе.... проговорила вдругъ умирающая, милый мой, я умираю, прости, мил.....
Петръ Алексѣевичъ бросился было къ женѣ, но она уже не договорила послѣднихъ словъ, они замерли на поблѣднѣвшихъ губахъ ея, и послѣдній звукъ ихъ отлетѣлъ въ вѣчность вмѣстѣ съ душою молодой страдалицы.
-- Лидя, Лидочка, я здѣсь, я съ тобою, взгляни же хоть разъ еще, моя Лида!
Луговскій вскочилъ, не понимая что дѣлается вокругъ него, подбѣжалъ къ доктору, и схвативъ его за руку, вскричалъ:
-- Что же съ нею? Лидія не отвѣчаетъ мнѣ!