-- Она умерла! отвѣчалъ докторъ, и на этотъ разъ въ голосѣ его слышалось волненіе.
-- Умерла! простоналъ молодой человѣкъ, и какъ безумный бросился обнимать еще не остывшій трупъ жены.
II.
Прошло три мѣсяца по смерти Луговской. Былъ сентябрскій вечеръ: окрестность облеклась въ густой туманъ, мелкій дождь шелъ безостановочно, порывы рѣзкаго вѣтра доносили отдаленный шумъ и унылый лай собакъ, и навѣвали невольную грусть на душу. Въ небольшой комнатѣ верхняго этажа, при слабомъ свѣтѣ лампады, можно было различить маленькую колыбель, покрытую бѣлымъ занавѣсомъ, и склонившуюся подъ нею фигуру молодой дѣвушки въ черномъ платьѣ. Серебристо-бѣлокурые волосы ея были гладко зачесаны; большіе темно-голубые глаза съ любовью устремлены на покоившагося въ колыбели малютку. Слабый свѣтъ лампады, падавшій на ея блѣдное, овальное лицо, придавалъ ему какой-то не земной отпечатокъ; тонкія черныя брови, оттѣнявшія бѣлизну лица и рѣзко противорѣчащія серебристому оттѣнку волосъ выказывали волю и рѣшимость. Порою малютка, просыпаясь, начиналъ плакать, и молодая дѣвушка, качая колыбель, тихо напѣвала мелодическимъ голосомъ заунывную колыбельную пѣсню, и снова сладко спалось ребенку подъ эти мягкіе, ласковые звуки. Время отъ времени она вставала и тихо подходила къ двумъ маленькимъ кроваткамъ, стоявшимъ по другую сторону, возлѣ ея постели, отдергивала занавѣсы, заботливо смотрѣла на спящихъ дѣтей, и увѣрившись что сонъ ихъ спокоенъ, снова также тихо возвращалась на свое мѣсто.
Дверь отворилась безъ шума, въ комнату вошла горничная и попросила Надежду Николаевну къ Луговскому. Молодая дѣвушка сошла внизъ, радуясь, что наконецъ придется поговорить съ Петромъ Алексѣевичемъ, котораго она не видала уже нѣсколько дней, потому что онъ упорно отказывался видѣть кого бы то ни было.
-- Здравствуйте Pierre, какъ вы себя чувствуете? сказала она, входя въ кабинетъ.
Луговскій сидѣлъ въ большихъ креслахъ, опершись рукою на столъ, на которомъ разбросано было множество книгъ, въ старинныхъ переплетахъ, и между ними лежало Евангеліе. Онъ замѣтно похудѣлъ и постарѣлъ въ послѣднее время. При звукѣ голоса Надежды Николаевны онъ медленно поднялъ голову, что-то похожее на улыбку пробѣжало по его сухимъ губамъ, онъ показалъ ей на кресло подлѣ себя. Надежда Николаевна сѣла.
-- Вы все также грустите, mon frere, сказала она, взявъ его за руку.
Ласковый и полный участія голосъ молодой дѣвушки, ея привѣтливое пожатіе руки и добрый взглядъ влили что-то отрадное въ его душу; онъ въ свою очередь отвѣчалъ ей дружескимъ пожатіемъ, не будучи въ силахъ произнести слова.
-- Будьте тверже, мой другъ, тихо и ласково продолжала она:-- нужно покориться. Повѣрьте, что лучшимъ доказательствомъ любви вашей къ ней будетъ забота и привязанность къ вашимъ дѣтямъ; вспомните, что вы отецъ....