-- Знаете, Надя, вѣдь Григорій Петровичъ оставляетъ насъ: онъ нашелъ мѣсто въ Москвѣ!
Эта вѣсть была такъ неожиданна, молодая дѣвушка была такъ мало къ ней приготовлена, что захваченная врасплохъ, не могла собраться съ силами и упала на диванъ. Дѣти перепугались, Митя заплакалъ и кричалъ, что мама умерла, а Луговскій не зная чему приписать этотъ обморокъ, побѣжалъ за Ланинымъ; но когда тотъ вошелъ, Надежда Николаевна уже, оправившаяся хотя и очень блѣдная, спокойно сидѣла на диванѣ. Она отговорилась внезапностью появленія Луговскаго, утверждая, что не поняла даже въ чемъ дѣло, но подумала что случилось какое-нибудь несчастіе,-- это была ея первая ложь.
-- Но меня особенно удивило это, потому что я привыкъ васъ видѣть, Надя, всегда такою твердою, простодушно замѣтилъ Луговскій.
Надежда Николаевна отвѣчала, вся покраснѣвъ:
-- Я уже нѣсколько дней чувствую себя несовсѣмъ здоровою, и потому всякая неожиданность тревожитъ меня.
А когда Петръ Алексѣевичъ началъ заботливо разспрашивать, что съ нею, совѣтуя ей воспользоваться послѣдними днями присутствія Ланина и полѣчиться у него, она отвѣчала, что это пустяки, на которые не стоитъ обращать вниманія, и поспѣшила перемѣнить разговоръ.
-- Итакъ вы оставляете насъ, Григорій Петровичъ, сказала она спокойно, не смѣя однакоже поднять глазъ на молодаго человѣка и перелистывая книгу.
-- Я нашелъ казенное мѣсто, Надежда Николаевна, и вѣрьте, что только это одно заставляетъ меня ѣхать отсюда -- гдѣ я былъ принятъ какъ родной.
-- Нѣтъ, вы совсѣмъ насъ разлюбили, Григорій Петровичъ, вмѣшался Луговскій,-- иначе вы не уѣхали бы. Какъ же мы останемся безъ васъ?
-- Что же дѣлать, mon frere, замѣтила Надежда Николаевна:-- мы должны, напротивъ, радоваться, что m-r Ланину будетъ тамъ лучше, выгоднѣе.