"От русской делегации сегодня утром получена следующая телеграмма из Петербурга по аппарату Юза: генералу Гофману для господ представителей германской, австро-венгерской, болгарской и турецкой делегаций. Правительство русской республики считает необходимым дальнейшие переговоры вести на нейтральной территории и, со своей стороны, предлагает перенести переговоры в Стокгольм. Что касается отношения к предложениям, высказанным германской и австро-венгерской делегациями в пунктах первом и втором, то правительство русской республики, а также и Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов в полном согласии с высказанным нашей делегацией мнением полагают, что эти предложения противоречат принципу самоопределения наций даже в той ограниченной формулировке, которая была дана в пункте третьем ответной декларации четверного союза от 12-го предыдущего месяца. Председатель русской делегации А. Иоффе". Майор Бринкман уже сообщил по телефону об этом находящейся на пути в Брест германской делегации. Господин фон Кюльман велел по телефону же дать ответ, что он продолжает свою поездку и прибудет сегодня вечером в Брест.

Я, конечно, также не прерываю своего путешествия и считаю маневр русских блефом; если они и не приедут, то мы будем вести переговоры с украинцами, которые должны быть уже в Бресте.

В Вене я виделся из политических деятелей с Бекком, Бернрейтером, Гаузером, Векерле, Зейдлером и некоторыми другими. Все единогласно заявляют: мир должен быть заключен, но сепаратный мир, без Германии, невозможен.

Но как я этого должен добиться, если ни Германия, ни Россия не захотят образумиться, этого мне никто не сказал.

4 января 1918 года

Ночью была ужасная снежная метель. Отопление в поезде замерзло, и пребывание в нем мало приятно. Утром, когда я проснулся в Бресте, на запасных путях стояли поезда болгар и турок. День изумительный, холодно, воздух, как в С. Морице. Я пошел к Кюльману, завтракал с ним и обсуждал обстановку в Берлине. По его словам, в Берлине все страшно возбуждены, Кюльман предложил Людендорфу, чтобы он поехал с ним в Брест и принял участие в переговорах. Но после многочасовой беседы выяснилось, что сам Людендорф собственно толком не знает, чего он хочет, и он сам заявил, что находит свою поездку в Брест излишней, "все, что он может там сделать, это напортить". Боже милостивый, дай этому человеку почаще такие минуты просветления. Производит такое впечатление, что все озлобление вызвано скорее ревностью к Кюльману, чем существом дела. Мир не должен думать, что "дипломатическое искусство", а не военные успехи привели к заключению мира. Генерал Гофман, по-видимому, был очень отличен императором Вильгельмом, и он, как и Кюльман, дают понять, что они довольны результатами своей поездки.

Мы обсудили ответную телеграмму в Петербург, в которой отклоняется конференция в Стокгольме, и нашу тактику на будущее время. Мы сошлись на том, что если русские не приедут, то мы заявим о прекращении перемирия и должны будем пойти на риск ожидания, как к этому отнесутся в Петербурге. В этом вопросе между мною и Кюльманом царило полное согласие. Тем не менее настроение, как у нас, так и у германцев, было очень подавленное. Не подлежит сомнению, что если русские окончательно прервут переговоры, то положение будет очень тяжелое. Единственное спасение положения в быстрых и энергичных переговорах с украинской депутацией, и мы приступили поэтому к этой работе тотчас же днем. Таким образом, есть еще надежда, что в этом отношении в ближайшее время мы добьемся положительных результатов.

Вечером после обеда пришла телеграмма из Петербурга, извещавшая о прибытии делегации вместе с министром иностранных дел Троцким. Было любопытно видеть, какая радость охватила германцев, и эта неожиданная и столь бурно проявившаяся веселость доказала, как тяжела была для них мысль, что русские могут не приехать. Нет никакого сомнения, что это означает большой шаг вперед, и у нас всех чувство, что мы теперь действительно находимся на пути к заключению мира.

5 января 1918 года

В 7 часов утра некоторые члены делегации вместе с принцем Леопольдом Баварским отправились на охоту. Мы проехали по железной дороге от 20 до 30 километров, а потом в открытых автомобилях поехали в замечательный девственный лес, занимающий площадь от 200 до 300 кв. километров. Погода очень холодна, но прекрасна. Много снега и приятное общество. Дичи против всех ожиданий очень мало. Адъютант принца загнал кабана, другой подстрелил двух зайцев. Вот и все. Возвратились в 6 час. вечера.