Утром и днем продолжительные заседания комиссии по территориальным вопросам. С нашей стороны в комиссии принимали участие Кюльман, Гофман, Розенберг, один из секретарей, далее моя малость, Чичерикс, Визнер и Коллоредо. Русские присутствовали в полном составе, однако без украинцев. Я заявил Кюльману, что я хочу присутствовать лишь в качестве секунданта, так как германские интересы в этом вопросе несравненно более затронуты, чем наши. Я лишь время от времени вмешиваюсь в обсуждение.

Троцкий сегодня днем совершил тактическую ошибку. В своей доходящей до резкости речи заявил он нам, что мы играем фальшивую игру, мы хотим аннексий и придаем этим аннексиям вид права на самоопределение. Никогда он на это не согласится и скорее прервет переговоры, чем будет их продолжать в таком духе. Если бы мы были честны, то мы позволили бы приехать в Брест представителям Польши, Курляндии и Литвы, чтобы здесь независимо от нашего влияния они высказали свои взгляды. К этому надо прибавить, что с начала переговоров идет спор о том, правомочны ли ныне существующие в оккупированных областях законодательные органы говорить от имени своих народов. Мы отвечаем на этот вопрос утвердительно, русские отрицательно. Мы тотчас же приняли предложение Троцкого пригласить представителей этих народностей в Брест, но присовокупили к этому, что, признавая их свидетельства, мы вместе с тем. считаем их заявления для нас решающими.

Интересно было наблюдать, как охотно Троцкий взял бы обратно то, что он сказал, но он тотчас же нашелся в новом положении, сохранил свою выдержку и попросил прервать заседание на 24 часа, так как он должен обсудить со своими коллегами вновь создавшееся положение после нашего столь многозначительного ответа. Я думаю, что Троцкий не будет делать никаких трудностей. Если бы поляки могли быть привлечены, то это было бы хорошо; трудность заключается в том, что и германцы не хотят поляков, так как знают и их антипрусское настроение.

11 января 1918

У Радека вышла ссора с германским шофером, что имело и свой эпилог. Генерал Гофман предоставил русским автомобиль, они пользовались им для прогулок; на этот раз автомобиль не был своевременно подан. Радек устроил шоферу грубую сцену, последний пожаловался, и Гофман взял шофера под свое покровительство. Троцкий, по-видимому, признал точку зрения Гофмана правильной, и он вообще запретил всей делегации катание. Они получили свое, получили по заслугам.

Никто не пикнул. Они вообще все трепещут перед Троцким и на заседаниях в присутствии Троцкого никто не смеет рта открыть.

12 января 1918

Гофман произнес свою несчастную речь. Он работал над ней много времени и очень гордился ожидающим его успехам. Кюльмаи и я не скрыли от него, что он этой речью достигнет лишь того, что страна начнет нас травить. Это произвело на него известное впечатление, которое, однако, было заглажено быстро пришедшей похвалой Людендорфа. Положение, во всяком случае, обострилось, что было излишним.

15 января 1918

Сегодня я получил письмо от одного из наших наместников, обращающее мое внимание на то, что нам непосредственно угрожает катастрофа вызываемая недостатком питания.