Эссен первый из начальников обратил внимание на благоустройство ее: построил беседки для гуляющих, проложил дорожки как по Уралу и Старице, так и поперечные, он выходили к одной из беседок; дорожки утрамбовывались и усыпались песком и роща всегда содержалась в опрятном виде. Работы исполнялись присылаемыми на летнее время башкирами, как на службу; наблюдение лежало на уряднике и нескольких казаках.
Летом в праздники в рощу посылалась музыка и песенники из казаков и солдат. В торжественные царские дни устраивались фейерверки. Существовал без платный переезд на пароме через реку из города в рощу и обратно, но простонародие не перевозилось, а желающим не воспрещалось гулять в роще, но должны были ходить через мост, где таковой и теперь существует, а гуляющие располагались далее середины рощи, против аллеи теперешнего общества садоводства.
К отъезду Эссена построена была каменная беседка на площадке за рукавом старицы, где она оставалась долгое время и лишь в 1890-х гг. перевезена в сквер против городской думы. Из этой беседки уехал Эссен после прощальной хлеба-соли.
При князе Волконском и Эссене в Оренбурге едва-ли кто жил из богатых помещиков, кроме Тимашевых. Из последних Егор Николаевич был командующим Оренбургским казачьим войском и правил в этой должности в трудное для него время, когда богатые его имения были распущены и находились под опекою.
Мансуровых было две — одна девица, а другая вдова Габбе, о которой сказано выше, брат их, Николай Александрович Мансуров, служил в Петербурге.
Далее богатых купцов еще не было. Первым считался Осоргин, скоро разорившийся; иногородние — Пичугин, Веснин и Дюков жили здесь наездом, предпочитая свою родину — г. Ростов Ярославской губернии; — почему общественной жизни в Оренбурге не существовало, собраний не было, жили семейно по родству и по знакомству, и если собирались представители, то в большие праздники у губернатора. Он был первым лицом по значению и по средствам жизни, а за ним выделялись винные откупщики — Еникуцев, Звенигородский, а уже после Горячев.
Относительно благоустройства города генерал Эссен требовал, чтобы около каждого дома был полисадник и в нем насажены деревья. Домовладельцы, побуждаемые полициею, садили деревья и огораживали их полисадниками, а в более глухих улицах допускались из плетня. Казенные дома были обсажены лучшими деревьями. На большой или нынешней Николаевской улице насадка была по обеим сторонам, и улица эта представляла аллею; поливка была постоянно аккуратная и деревья быстро разростались; замечательные по высоте деревья были по гостинодворской стороне у домов девизионного и бригадного командиров, дома нынешнего 2-го корпуса и у дома Тимашева, ныне Ладыгина. Тут деревья оставались до последнего времени и срублены при перестройке домов, как мешавшие работе. При доме киргизской школы, кажется, и теперь имеются два или три дерева посадки того времени.
В прочих местах полисадники с деревьями первое время содержались исправно, но вследствие сухости воздуха, сильных жаров, а зимою морозов, затруднительности поливки, для которой воду нужно было привозить из Урала, деревья сохли и уничтожались. Я посадил около своего дома, по Петропавловской улице, несколько берез, которые принялись и росли до 1840 г., а в этом году раннею весною погибли вследствие повреждения, корней морозами.
По Николаевской улице во всю ее длину был выложен тротуар, следы которого сохранились против дома киргизской школы, прежде занимаемом Оренбургскою пограничною комиссиею, и против дома купца Оглодкова, а прежде генерал губернаторского.
Где жили первые губернаторы, не слыхал; о князе Волконском говорили, что дом, занимаемый им, был на месте нынешней женской гимназии, а прежде Неплюевского училища, около Троицкой церкви. Здесь был центр города; площадь, начиная от казенного дома, выходившего на нее, со скверами (ныне собачий садик), простиралась до дома Исакова. Существующие тут дома явились на моей памяти.