Генерал Безак был в это время в Петербурге и личным докладом испросил у государя повеление рассмотреть его проект в государственном совете при его участии, изменить или пересоставить его здесь, а не возвращать для переделки в Оренбург, на что потребуется много времени. Ходатайство его были уважено, и 14 мая 1863 г. высочайше утверждено положение о башкирах.
Возвратившись в конце мая в Оренбург, Безак потребовал от Богуславского немедленного введения у башкир нового положения и тут же дал ему оффициальное предписание не давать мне места при назначении на новые должности.
Богуславского последнее удивило, он тотчас призвал меня и спросил, не получаю ли я высшего назначения в казачьем войске. С моей стороны не было ничего такого, чтобы лишать меня права службы, и я ответил Богуславскому, что нового назначения не ожидаю, а вижу тут интригу и нежелание Безака иметь меня на службе в управлении башкирами. Через несколько времени Богуславский сказал мне, что причина недоброжелательства ко мне Безака выяснена: «Он очищает место для своего зятя Трубецкого, а вы стоите на дороге, и он знает, что я желаю иметь помощником вас, а не князя Трубецкого, и ни в чем не уступлю ему».
Безаку он говорил:«Вы, Александр Павлович, возлагаете на меня введение нового положения у башкир, а способных и опытных людей отнимаете у меня; чрез кого же я буду действовать? Чернов ничем не заслужил изгнания». Безак сказал: — «Я не желаю с ним служить по совершенно посторонним причинам!»
После некоторого спора Безак уступил и сказал: — «Я соглашаюсь оставить его кантонным начальником где-нибудь в другом месте, но не в Оренбурге».
Богуславский на это возразил: «В другом месте он не нужен, а именно здесь, при мне; я тогда своевременно могу знать, как пойдет новое дело, особенно трудное у кочевых башкир, твердо стоящих за сохранение прежних условий жизни». Наконец Безак согласился оставить меня в Оренбурге и спросил Богуславского, будет ли он доволен князем Трубецким, которого он предназначил помощником его.
Богуславский для передачи всех этих подробностей лично приехал ко мне на дом. Утверждение князя Трубецкого последовало не сразу. Милютин не соглашался, считая его неопытным и неподготовленным к такой должности. Безак повторил представление, прося повергнуть на высочайшее усмотрение его скорбь и тоску, как отца, разлучающегося с любимой дочерью.
Наконец ходатайство его было удовлетворено. Князь Трубецкой получил место помощника с жалованием 2 т. руб., а я был назначен начальником башкир первого Оренбургского, кантона.
С половины июня я уехал образовывать сельские общества и волости, открывать волостные суды и волостные правления с выборами на все места должностных лиц самими обществами. Эту работу я исполнил в течение двух месяцев. Волости составлялись большие, от 3 до 5 т. душ.
При начальном введении положения для ознакомления с тем порядком, как я поступал, были посланы ко мне из Верхнеуральского уезда кантонный начальник подполковник Броссе и из Белебеевского капитан Редин, а в 1864 г. Безаком были посланы чиновники во все кантоны для поверки правильности действия у башкир нового положения. Лицам этим Безак приказал посмотреть в моем кантоне волости, суд и сельские общества Я показал им на месте все введенное в Оренбургском уезде и с запасом этих сведений они поверяли другие уезды. Чиновниками этими были Плачковский, Рогали-Левицкий, Шульгин и Покровский.