Всѣ пути ведутъ въ Римъ. Все приводитъ къ тоскѣ по малому политическому удѣльному вѣсу "среднезажиточнаго" класса. Разрастись и развернись онъ во всю -- и ка-детскій сверчокъ найдетъ свой шестокъ, перестанетъ сбиваться съ пути истиннаго. "Отсутствіе дѣйствительной силы вынуждаетъ нашъ либерализмъ искать опоры извнѣ; оно дѣлаетъ его зависимымъ отъ сосѣднихъ, болѣе сильныхъ партій. Хроническое тяготѣніе октябристовъ къ правымъ и ка-де-товъ къ лѣвымъ коренится въ одномъ общемъ источникѣ -- въ безсиліи тѣхъ и другихъ".
И г. Трубецкой увидѣлъ, наконецъ, то, что давно бросалось въ глаза. До сихъ поръ ка-деты не имѣли своей идеологіи; они умственно жили тѣмъ, что разжижали, разводили розовой водицей основныя идеи трудовой демократіи: соціализмъ превращали въ катедеръ-соціализмъ, активную политическую дѣятельность -- въ скромное культурничество, аграрный переворотъ -- въ "принудительное отчужденіе съ выкупомъ". Идейная гегемонія "лѣвыхъ" сказывалась и въ поли тикѣ тѣмъ, что порою лѣвые тащили за собою на буксирѣ умѣренныхъ, и, хотя гдѣ-нибудь на сторонѣ, въ Выборгѣ, а все-таки увлекали на неблагоразумные faux pas. Довольно! говоритъ литературная плеяда "Русской Мысли": отвратимъ свои взоры отъ трудовой демократіи; ея все равно отъ "крайнихъ" мы не отвлечемъ; нашъ путь ведетъ насъ къ "среднезажиточнымъ"; сложатся же они когда-нибудь въ болѣе плотную классовую толщу; будемъ идейными предтечами этой грядущей политической силы; создадимъ ей самостоятельную идеологію, которая объявитъ войну на два фронта: направо -- противъ апологетовъ стараго "вотчиннаго государства" и бюрократіи, налѣво -- противъ соціализма и трудовой демократіи!
И "Русская Мысль" уже имѣетъ свои крупныя заслуги въ дѣлѣ созданія самоновѣйшей идеологіи рускаго мѣщанства. Мистическій идеализмъ противъ критическаго реализма, идея Великой Россіи противъ интернаціональной идеи, историко-теоретическое оправданіе капитализма противъ соціалистической теоріи, и цѣлый рядъ другихъ, болѣе частныхъ открытій прекрасно дополняютъ другъ друга. Идейная физіономія будущихъ русскихъ націоналъ-либераловъ выясняется вполнѣ удовлетворительно. Но всего этого мало. Несмотря на свой тончайшій философскій идеализмъ и религіозныя исканія, эта "плеяда" прекрасно понимаетъ, что очень хорошо поднимать голову къ небесамъ -- когда ноги твердо стоять на землѣ. Но гдѣ же эта земля, почва, благодатный черноземъ, который дастъ надежную точку опоры для политической дѣятельности?
Г. Трубецкой нашелъ! Это все тотъ же "мѣщанинъ земледѣлія", это столыпинскій хуторянинъ! Нуженъ "полный переломъ въ народной психикѣ". Для этого "есть одинъ вѣрный способъ -- пріобщить ее къ собственности". Столыпинъ нашелъ этотъ способъ, и его политика сѣетъ надлежащія сѣмена. "Когда растительныя силы исторіи создадутъ у насъ новый типъ экономически- независимаго крестьянина-собственника" -- о, тогда "тѣмъ самымъ создастся недостающій теперь соціальный базисъ для русскаго либерализма".
Теперь становится, я думаю, понятнымъ, почему выразился г. Маклаковъ: "надо бояться, какъ бы намъ эту карту ("ставку на сильныхъ") не побили". Понятно и тяготѣніе нашихъ "ревизіонистовъ либерализма" къ политическому октябризму. Да и какъ же иначе? Какъ бы ни раздражалъ Столыпинъ своими "волевыми импульсами", но можетъ ли встать въ настоящую, серьезную, непримиримую оппозицію къ нему тотъ, кто "виситъ въ воздухѣ" и только отъ столыпинской аграрной политики ждетъ, что она доставитъ его на ноги, на твердую почву?
Политика Столыпина развертываетъ предъ "октябризмомъ будущаго" самыя оптимистическія перспективы. Г-нъ Трубецкой создалъ себѣ въ нѣкоторомъ родѣ, мирнообновленческій марксизмъ на изнанку. Какъ въ вульгаризаціяхъ марксизма капитализмъ самъ роетъ себѣ яму, самъ же и закладываетъ всѣ основы будущаго строя, которому остается только проглотить то, что капитализмъ ему попечительно разжевалъ и въ ротъ положилъ,-- такъ и здѣсь. Роль капитализма выполняетъ г. Столыпинъ. "Старый порядокъ собственными руками готовитъ себѣ гибель. Онъ найдетъ себѣ могилу въ той самой аграрной политикѣ, которая, по мысли нашихъ правящихъ слоевъ, должна послужить ему опорой". Онъ создастъ округленную мелкую собственность "мѣщанъ земледѣлія", но "у насъ, какъ во всемъ мірѣ, она образуетъ собою ядро той независимой общественности, которая послужитъ основой свободныхъ учрежденій". "Въ глазахъ нынѣшняго правительства законъ 9-го ноября, несомнѣнно, одно изъ наиболѣе дѣйствительныхъ орудій въ борьбѣ противъ освободительнаго движенія. Между тѣмъ, въ порядкѣ соціальномъ, имъ полагается первый камень въ основу будущей свободной Россіи". Не бѣда, что это болѣзненный процессъ -- это все "болѣзни роста". "Болѣзнь кончится, когда вырастутъ тѣ новые общественные слои, зародыши которыхъ мы видимъ уже въ настоящемъ". "У насъ, какъ во многихъ другихъ странахъ, свобода зарождается въ нѣдрахъ абсолютизма".
Чѣмъ не пеликанъ, великодушно раздирающій свою грудь, чтобы вскормить собственнымъ мясомъ свое дѣтище? Можетъ быть, долгонько ждать конца діалектическаго превращенія "наиболѣе дѣйствительнаго средства борьбы противъ освободительнаго движенія" въ его собственную противоположность? Ничего, надъ нами не каплетъ. Можетъ быть, вы скажете, что пока солнце взойдетъ, роса очи выѣсть? Это одна изъ болѣзней роста. Можетъ быть, вы просто разсмѣетесь и скажете, что наши "ревизіонисты либерализма" хватаются за столыпинскаго хуторянина, какъ утопающій за соломинку? Но скептицизмъ тутъ неумѣстенъ. Безъ вѣры жить нельзя. Больше вѣрить не во что. Вѣдь статья г. Трубецкого называется "у разбитаго корыта"...
Мы не удивляемся все яснѣе и яснѣе прокидывающемуся октябристскому уклону "Русской Мысли". Мы не удивляемся и тому, что сна сумѣла идейно объединить ка-детовъ съ мирнообновленцами -- Трубецкимъ, Львовымъ. Не удивимся и тогда, когда, наконецъ, удостоитъ страницы этого почтеннаго органа и кто-нибудь изъ октябристовъ, конечно, лѣвыхъ!
Но вотъ чему, казалось бы, можно удивиться. Идейная кампанія, начатая "Русскою Мыслью", кажется, весьма недвусмысленна. Мало того, что она неуклонно ведется въ ней изо дня въ день. Въ свое время та же литературная плеяда выстрѣлила въ читающую публику коллективнымъ манифестомъ -- сборникомъ "Вѣхи", этимъ, едва ли не самымъ яркимъ и откровеннымъ проявленіемъ современной духовной контръ-революціи. И все это нисколько не мѣшаетъ тому, что "Русская Мысль" есть воплощеніе любопытнаго литературнаго союза "вѣховцевъ" съ элементами, когда-то громко аффинировавшими себя совсѣмъ съ другой стороны.
Вотъ, напримѣръ, "троебратство" -- Мережковскій, Гиппіусъ, Философовъ. Не писалъ ли недавно первый изъ нихъ -- и притомъ въ той же самой "Русской Мысли", только другой редакціи: "Русскіе декаденты оказались первыми русскими европейцами, людьми всесторонней культуры, достигшими тѣхъ крайнихъ вершинъ ея, съ которыхъ открываются невидимыя дали будущаго... Ежели теперь вся Россія -- сухой лѣсъ, готовый къ пожару, то русскіе декаденты -- самыя сухія и самыя верхнія вѣтви этого лѣса: когда ударитъ молнія, они вспыхнутъ первыя, а отъ нихъ весь лѣсъ" {"Русская Мысль", 1907 г., No 3.}.