Спрашивается: можно ли съ подобнымъ сознаніемъ принимать самого себя въ серьезъ, "съ ученымъ видомъ знатока" принимать участіе въ "дѣловой сторонѣ думской работы", вносить поправки, сдавать комиссіи, и т. д., и т. д.? Можно ли вообще принимать участіе въ учрежденіи, организующемъ законодательную работу,-- если она заранѣе сознается и рекомендуется, какъ миражъ? Не значитъ ли это -- поддерживать силу впечатлѣнія отъ миража? Я знаю, конечно, что скептически относясь къ цѣнности Думы, какъ учрежденія законодательнаго, можно разсматривать ее съ иныхъ точекъ зрѣнія (всенародная трибуна, возбудитель общественныхъ интересовъ и т. д.). Можно стремиться къ ея использованію въ этихъ видахъ и съ этой стороны. Одно при этомъ обязательно: подвести балансъ. Много есть элементовъ, и въ Думѣ, и внѣ Думы, которые желаютъ ее "использовать". Кто-то изъ этихъ элементовъ, несомнѣнно, достигаетъ своей цѣли и остается въ выигрышѣ. Нелѣпо лишь одно: предположить, будто въ выигрышѣ. Слишкомъ противоположны борющіеся элементы, чтобы выигрышъ однихъ не былъ проигрышемъ для другихъ. Въ томъ "маревѣ", въ той "мутной водѣ", которая подымается отъ думскихъ "бурь въ стаканѣ воды", конечно, есть "использывающіе" это марево, эту мутную воду для ловли рыбки, есть и, наоборотъ,-- "использованные". Желанія желаніями, а вотъ кто же кого, на самомъ-то дѣлѣ, успѣваетъ использовать? Вотъ въ чемъ вопросъ. Каковъ итогъ приходо-расходной книги думской работы?
При всемъ своемъ оптимизмѣ, г. Маклаковъ не можетъ подвести утѣшительнаго итога. Итогъ этотъ онъ подводитъ въ короткихъ, сильныхъ и глубоко вѣрныхъ словахъ. "На улицѣ тѣхъ, кого одни сочувственно, другіе насмѣшливо называли оптимистами, былъ праздникъ въ началѣ третьей сессіи Думы",-- говоритъ онъ. Но увы! "Вы уже знаете, что ожиданія насъ обманули. Мы вынесли изъ третьей сессіи глубокое разочарованіе; наоборотъ, направо возрадовались. Сессія безплодной не была: Дума начала ухудшать положеніе. Изъ безполезной въ третью сессію она стала становиться вредной"... Такъ говоритъ даже представитель "оптимистосъ". Не раздѣляющій этого оптимизма, такъ плохо помѣщаемаго, и потому вѣчно чреватаго "разочарованіями", вмѣсто словъ "стада" и "начала", поставилъ бы просто "продолжала"...
Послѣдній конституціонный кризисъ еще болѣе подтвердилъ діагнозъ, поставленный Маклаковымъ. Онъ показалъ, что только правые могутъ безмятежно "радоваться" общему ходу дѣлъ. Правда, на дѣлѣ мы далеко не всегда видимъ у нихъ радостныя физіономіи. Напротивъ, они вѣчно недовольны, вѣчно бурчатъ, вѣчно бьютъ въ набатъ, будируютъ, пророчатъ бѣды. Но когда это не истерическіе выклики во вкусѣ старой сумасшедшей барыни (въ "Грозѣ" Островскаго), вѣчно стучащей клюкой съ зловѣщимъ припѣвомъ: "всѣ въ огнѣ будете горѣть неугасимомъ! всѣ въ котлѣ будете кипѣть неутолимомъ!" -- то въ этомъ вѣчномъ недовольствѣ есть своя практическая система. Они уловили основную черту момента -- '"равненіе направо" -- и забираютъ круче, круче,-- не только "правѣе здраваго смысла", а и "правѣе собственной выгоды", чтобы только заставить податься въ свою сторону другихъ -- запрашиваютъ втрое, чтобы получать какъ разъ столько, сколько имъ требуется. Что же касается парламентскаго центра, и стараго, испытаннаго -- октябристовъ, и новаго, проектированнаго -- "націоналистовъ", то уже для нихъ дѣло обстоитъ много хуже. Имѣя видимость правительственной партіи они обременены большой политической отвѣтственностью. Но величинѣ отвѣтственности должна соотвѣтствовать величина вліянія. И здѣсь-то вмѣшивается "призрачность" нашей государственной жизни, чтобы своимъ холоднымъ, мертвымъ дыханіемъ погубить всѣ расчеты, всѣ тактическіе планы. Очень хорошо характеризовалъ послѣдній "конституціонный кризисъ" тотъ же г. Струве: "П. А. Столыпинъ возстановилъ противъ себя и Государственную Думу, и Государственный Совѣтъ, и лѣвыхъ, и правыхъ. Всѣхъ. Казалось бы, онъ "виситъ въ воздухѣ"! Но парадоксъ той кинематографической забавы, которая именуется русской политической жизнью, и состоитъ именно въ томъ, что "вися въ воздухѣ", Столыпинъ тѣмъ самымъ стоитъ на землѣ. Если бы онъ стоялъ на землѣ, онъ висѣлъ бы въ воздухѣ. Для того, чтобы остаться на землѣ, ему нужно было повиснуть въ воздухѣ"...
Ничего не можетъ быть глупѣе, безсмысленнѣе, нелѣпѣе, какъ положеніе, при такихъ условіяхъ, той партіи, которая пытается играть роль "правительственной", притворяясь при этомъ самостоятельной, общественной силой. Разрѣшеніе возникающихъ передъ ней "тактическихъ вопросовъ" равносильно разрѣшенію задачи квадратуры круга. Ея удѣлъ -- неизбѣжное смятеніе, хаосъ, путаница, метанье изъ стороны въ сторону. Ея ряды не могутъ дрогнуть, не могутъ не придти въ разстройство. A la longue этого не выдержишь. Въ партіи начнется процессъ вырожденія и распада. Мы наглядно видѣли, какой кризисъ начался въ отношеніяхъ между "правыми" и "лѣвыми" октябристами, какъ приходилось бѣлыми нитками сшивать разлѣзающуюся по швамъ партійную ткань. И среди "націоналистовъ" произошелъ тотъ же процессъ распада, сказавшійся выдѣленіемъ особой группы "независимыхъ". То же наблюдалось и среди наиболѣе близкихъ къ правительству группъ Государственнаго Совѣта. Словомъ, группы центра были захвачены явнымъ процессомъ распыленія.
Было бы слишкомъ дешевымъ способомъ раздѣлаться съ этимъ явленіемъ, сославшись на пагубное вліяніе Столыпина, какъ "центральнаго свѣтила", увлекающаго къ раздробленію и гибели вращающихся въ его орбитѣ политическихъ "спутниковъ". Разгадка лежитъ здѣсь глубже: въ опустошенности, призрачности политическаго бытія этихъ партій, въ мнимости и неразрѣшимости стоящихъ передъ нею тактическихъ задачъ. Вертѣться для чьего-то удовольствія или надобности, какъ бѣлка въ колесѣ -- такая функція хоть кого дезорганизуетъ и деморализуетъ. Но если это такъ, то ясно, что центромъ Государственной Думы кризисъ не можетъ ограничиться. Отъ Маклакова мы слышали, насколько неразрѣшимыми по самому существу своему являются законодательныя проблемы и для думской оппозиціи. И эта основная ихъ неразрѣшимость, черезъ которую нельзя какъ-то перепрыгнуть, не можетъ не создавать и въ думской оппозиціи извѣстной тактической неразберихи и околесицы. А вмѣстѣ съ тѣмъ, она не можетъ не вносить въ среду оппозиціи и сѣмянъ тактическаго раскола.
Ни для кого не тайна, что, несмотря на выгодную роль партіи, на долю которой выпадаетъ "безотвѣтственная критика", несмотря на ожесточенную травлю со стороны враждебныхъ элементовъ, конституціонно-демократическая партія въ отвѣтъ не только не сомкнулась плотнѣе, но скорѣе наоборотъ: рѣзче дифференцировалась на правыхъ, центръ и лѣвыхъ. Въ томъ же отчетѣ г. Маклакова передъ избирателями, о которомъ мы говоримъ, можно не разъ встрѣтить выраженія вродѣ: "первая часть нашей фракціи, и я въ томъ числѣ", Уже давно было замѣчено, что г. Маклаковъ въ Думѣ незамѣнимъ, когда октябристскій центръ или часть его колеблется между двумя -- болѣе правымъ и болѣе лѣвымъ -- предложеніями. Въ такое время стратегія предписываетъ ка-детамъ не выпускать такихъ ораторовъ, рѣчи которыхъ дышатъ слишкомъ яркимъ, специфическимъ ка-детскимъ духомъ. Такія рѣчи въ подобные моменты "безтактны". Илb можно разжечь старыя воспоминанія вражды и ожесточенныхъ избирательныхъ битвъ между октябристами и ка-детами, и тогда пиши пропало: изъ духа противорѣчія октябристы отшатнутся направо.- Нѣтъ, тутъ нужны такіе ораторы, отъ кадетизма которыхъ до октябризма рукой подать. Такимъ Ламартиномъ кадетизма, способнымъ своимъ краснорѣчіемъ легко заполнить ровъ между двумя враждебными лагерями и на не ясной формулѣ повести ихъ рука объ руку, смѣшанной толпой, и является г. Маклаковъ. "Нынѣ Столыпинъ произнесъ самую революціонную, а Маклаковъ самую консервативную рѣчь!" -- эти слова захлебнувшагося отъ восторга октябриста необыкновенно ярко рисуютъ эту разнохарактерную черту г. Маклакова. Недаромъ онъ среди людей "центра" пользуется такими личными симпатіями, такимъ престижемъ, а порою и вліяніемъ. Надо полагать, что этимъ обстоятельствомъ онъ чрезвычайно доволенъ. Онъ довольно хорошо приспособился къ своей миссіи -- вліять на парламентскій центръ. Все построеніе его рѣчи, всѣ пріемы его аргументаціи, всѣ исходныя точки зрѣнія -- все приспособляется постепенно полнѣе и полнѣе къ этой "избранной" аудиторіи. Г. Маклаковъ не замѣчаетъ лишь, что чѣмъ болѣе изощряется онъ въ искусствѣ убѣждать октябристовъ, тѣмъ болѣе пріучается онъ самъ мыслить по-октябристски. Повадился кувшинъ по воду ходить, тутъ, видно, ему и голову сложить...
Подтвержденій искать недалеко: они разсыпаны въ самомъ докладѣ г. Маклакова. Въ чемъ, напримѣръ, его разногласія, по закону неприкосновенности личности, какъ "праваго" ка-дета, съ большинствомъ своей фракціи? Всегда въ одномъ и томъ же: въ защитѣ октябристовъ отъ октябристскихъ предложеній.
Во-первыхъ, г. Маклаковъ полемизируетъ противъ отчета к.-д. фракціи, обвиняющей октябристовъ въ томъ, что по ихъ нежеланію исправить законопроектъ о неприкосновенности личности, ничего не оставалось, какъ сдать его въ комиссію. "Во имя справедливости" г. Маклаковъ защищаетъ октябристовъ отъ этою обвиненія.
Во-вторыхъ, указывая на одну изъ попытокъ октябристовъ къ исправленію законопроекта, г. Маклаковъ говоритъ: "правая часть нашей фракціи, и я въ томъ числѣ, склонялась къ такому же мнѣнію. Побѣдила лѣвая часть нашей фракціи, которая въ возвращеніи законопроекта видѣла полезную демонстрацію". Октябристы подчинились, но во второстепенныхъ вопросахъ снова вспыхнули разногласія. Откуда и слѣдуетъ, --
Въ-третьихъ, "итакъ, въ вопросѣ о неприкосновенности личности октябристы шли вмѣстѣ съ нами; мы разошлись съ ними только во взглядѣ на ту комиссію, въ которой этотъ законопроектъ надлежало вернуть, и на срокъ, который ей нужно было назначить. Мы стояли за мѣсячный срокъ. Но и здѣсь октябристы были правѣе насъ... мѣсячный срокъ при обремененности Думы дѣлами, не могъ быть признанъ правильнымъ".